ЛИЧНОСТИ, Руслан Шарипов, СВОБОДА СЛОВА и СМИ

Цензура на Республиканском Радио Узбекистана

19 мая, 2001 года
Ташкент, Узбекистан

Руслан Шарипов

Айрат Габдулин – заведующий отделом татаро-башкирской редакции Республиканского Радио (4-го канала «Дустлик»), связался вчера со мной по телефону в Ташкенте.
В 1988 году Айрат Г. начал свою работу на радио. До этого работал на 4-й программе государственного телевидения. Открыл телевизионную программу на татарском языке «Наше наследие».
При встрече, Айрат Габдулин рассказал о ситуации сложившейся на Республиканском Радио Узбекистана.
«Сегодня (18 мая) день траура и памяти крымских татар. По этому случаю у меня была подготовлена передача «Крымо-татарскому народу в день памяти и воспоминаний», на Республиканском Радио продолжительностью 50 минут.
За 15 минут до эфира меня вызвал цензор, чтобы поговорить со мной по поводу следующего абзаца в сценарии этой программы:
‘Приказ Оборонному комитету от 11 мая 1944 года, подписанный Сталиным, под знаком совершенно секретно, 1-док. № 58-59 о Крымо-татарском народе, который надлежало выселить в республику Узбекистан. Дело возложить на НКВД СССР и произвести депортацию 18 мая, утром с 4 до 12 часов дня’.
Таким образом, цензору Республиканского Радио не понравились эти слова. Он заявил, что передача будет снята с эфира, если я «добровольно» не уберу абзац, где говорилось о приказе Сталина о крымских татарах и я был вынужден это сделать.
Журналисты радио обязаны показывать свои материалы цензору. У него на нас заведена книга, в которой он ведет учет журналистов, нарушивших так называемый «цензорский устав». Я был занесен в эту книгу, и в обязательном порядке буду наказан, так как отныне я нахожусь на учете цензора.
У него отдельный кабинет, специальная книжка и микрофонная папка. К примеру, сегодня идет 15 передач в записи, цензор просматривает их все без исключения. Делать ведь ему нечего, вот он с утра и приступает к своей «важной» работе.
Журналисты преследуются за свои критические материалы. Каждый материал проходит через многократные проверки цензора. Поэтому мы не можем работать в прямом эфире.
Другой пример. Я готовил репортаж об Давлет Кельдиеве – основателе Каракалпакской музыки, татарке по национальности. По ее работам ведется обучение Каракалпакской музыки в Каракалпакстане.
Я подготовил о ней репортаж и цензор приказал убрать оттуда слова, что в прошлом она была комсомолка, закончила Ташкентскую консерваторию, поехала в Каракалпакию преподавать Каракалпакскую музыку. Мне пришлось вырезать эту часть материала.
Цензору не понравилось то, что, почему татары должны изучать каракалпаков, а не каракалпаки татар. Хотя до сих пор, на основании работ Давлет Кельдиевой, в Каракалпакии преподается музыка, и вопрос о национальной принадлежности здесь не стоит.
Из-за тотального контроля цензора над материалами, проходящими в эфир радио, мы – журналисты, занимаемся самоцензурой. При подготовке материала, мы стараемся не допускать моментов, которые не понравятся цензору, хотя прекрасно понимаем, что в республике творится одно, а мы вынуждены говорить другое».
В конце беседы, Арат Габдулин выразил надежду, что тем, кому не безразлична свобода слова в Узбекистане, обязательно откликнуться и помогут в решении данной проблемы.
Я связался с Главным Директором Республиканского радио, господином Раджабовым Барно.
Раджабов Барно заявил, что должности цензора у них не существует. Однако есть человек, который занимается обработкой и проверкой информации. Фамилию этого человека, господин Раджабов Барно не знает.
Одна из дикторов радио, на мой вопрос о цензуре, спросила: «А у нас что… цензура есть?»
19 мая мне удалось поговорить с программным режиссером радио г-жой Ташпулатовой, которая заявила, что цензор на радио имеется. По ее мнению, цензура на радио необходима.
Один из журналистов радио, пожелавший остаться неизвестным, сказал, что ситуация с цензурой на радио плачевная: «Основной импульс к соблюдению прав журналистов, должен исходить от самих журналистов. До тех пор пока журналисты будут заниматься самоцензурой, и выполнять указания цензоров, пока журналисты не объединяться против цензуры, мечтать о свободе слова в Узбекистане бесполезно. К сожалению, ростки гражданского общества медленно и с большим трудом прививаются на узбекской почве».
Он также пояснил, что цензора у них называют – представителем управления по охране государственной тайны.
Раджабов Барно – главный директор радио, в очередной беседе со мной, подтвердил, что вопросами проверки материалов, действительно занимается представитель управления по охране государственной тайны.
Как оказалось, каждый первый вторник нового месяца, на Республиканском Радио проходит собрание журналистов всех четырех программ радио под названием «Большая разборка материалов».
5 июня, 2 июля, 1 августа…. пройдут очередные «Большие разборки материалов» на Республиканском Радио Узбекистана.
А в Ташкенте дождь.., все куда-то торопятся, и вряд ли кого интересует вопрос о цензуре на Республиканском Радио, шепчет мне Махбуба Касимовна (56 лет). «Людям есть нечего, а Вы тут о цензуре…..»
У нее вот одна идея появилась для Республиканского радио.
Предлагает администрации Радио запланировать, на каждый второй четверг нового месяца, проведение «Малых разборок в крупных масштабах с приглашением гостей», как важное дополнение к «Большим разборкам материалов».
А в Ташкенте дождь……

Javob berish

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Изменить )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Изменить )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Изменить )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Изменить )

Connecting to %s