БЮЛЛЕТЕНИ, Бахтиёр ХАМРОЕВ, Джизакское областное отделение

03.01.28-Бюлл.- ДЖИЗАК ОБЛ. ОТД. ОПЧУ.rtf

ДЖИЗАКСКОЕ  ОТДЕЛЕНИЕ

ОБЩЕСТВА  ПРАВ  ЧЕЛОВЕКА  УЗБЕКИСТАНА

ИНФОРМАЦИОННЫЙ СБОРНИК

ЗА ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА

В сборнике использована информация из обращений граждан, сообщений Джизакского областного отделения ОПЧУ, а также из других источников

Публикуется  на средства: The Democracy Commission  small grants program Embassy of the United States of America, Republic of Uzbekistan.

Автор и руководитель проекта:

Бахтиёр Хамраев.

Консультант:

Талиб Якубов.

Составители:

Бахтиёр Хамраев.

Дизайн-оформление:

Одил Мамарауфов

_________________________________________________________________

Дата выпуска: 28.01.2003 года. Формат: А 4. Объём: 72 страниц.

Бюллетень формировались в компьютере.  2003 г.


 

Используемые сокращения:

 

БТИ – Бюро технической инвентаризации

ГОВД – Городской отдел внутренних дел

ГПК –  Гражданский процессуальный кодекс

ГУВД – Городское управление внутренних дел.

ГУИН – Главное управление исполнения наказания.

ДО – Джизакское отделение.

ИВС – изолятор временного содержания.

КИН – колония исполнения наказания

КМ РУз – Кабинет министров Республики Узбекистан

КПЗ – Камера временного содержания

МВД – Министерство внутренних дел.

НОПЧУ – Независимая организация по правам человека в Узбекистане.

ОПЧУ – Общество прав человека Узбекистана.

ОПЧУЭ – Общество прав человека Узбекистана «Эзгулик».

ОУР – Отдел уголовного розыска.

ПОУГС – Правозащитное общество Узбекистана «Гражданское содействие».

ПЦ – Правозащитный центр.

РОВД – Районный отдел внутренних дел

РУз – Республика Узбекистан

СИ (СИЗО) – следственный изолятор.

СНБ – Служба национальной безопасности.

УВД  – Управление внутренних дел.

УК – уголовный кодекс.

УПК – уголовно – процессуальный кодекс.

ШИЗО – штрафной изолятор.

IWPR – Institute for War & Peace Reporting (Институт освещения войны и мира)

HRW – Human Rights Watch (Хьюман Райтс Вотч)

ВВЕДЕНИЕ

 

Конституция Республики Узбекистан гласит:

Статья 7. Народ является единственным источником государственной власти.

Статья 12. В Республике Узбекистан общественная жизнь развивается на основе многообразия политических институтов, идеологий и мнений.

Статья 13. Демократия в республике Узбекистан базируется на общечеловеческих принципах, согласно которым высшей ценностью является человек, его жизнь, свобода, честь, достоинство и другие неотъемлемые права.

Статья 15. В Республике Узбекистан признаётся безусловное верховенство Конституции и законов Республики Узбекистан.

Статья 18. Все граждане Республики Узбекистан имеют одинаковые права и свободы и равны перед законом без различия пола, расы, национальности, языка, религии, социального происхождения, убеждений и общественного положения.

Статья 22. Республика Узбекистан гарантирует правовую защиту и покровительство своим гражданам как на территории Республики Узбекистан, так и за её пределами.

Статья 25. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.

Ни кто не может быть подвергнут аресту или содержанию под стражей иначе как на основании закона.

Статья 26. Каждый, обвиняемый в совершении преступления, считается невиновным, пока его виновность не будет установлена законным порядком, путём гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности для защиты.

Никто не может быть подвергнут пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему достоинство человека обращению.

Статья 29. Каждый имеет право на свободу мысли, слова и убеждений. Каждый имеет право искать, получать и распространять любую информацию, за исключением направленной против существующего конституционного строя и других ограничений предусмотренных законом.

Статья 31. Свобода совести гарантируется для всех. Каждый имеет право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Недопустимо принудительное насаждение религиозных взглядов.

Статья 34. Граждане Республики Узбекистан имеют право объединяться в профессиональные союзы, политические партии и другие общественные объединения, участвовать в массовых движениях.

Статья 44. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод, право обжалования в суд незаконных действий государственных органов, должностных лиц, общественных объединений.

Статья 93. Президент Республики Узбекистан:

1) выступает гарантом соблюдения прав и свобод граждан, Конституции и законов Республики Узбекистан;

 

A

ИЗ ОБРАЩЕНИЙ ГРАЖДАН

 

                                    Президенту Республики  Узбекистан

И.Каримову

Муътабар Атабобоева, адвокат 32 летним стажем. 23 декабря 2001 года адвокат Джизакской областной адвокатуры, член Джизакского отделения ОПЧУ Муътабархон Атабобоева скончалась
Муътабар Атабобоева, адвокат 32 летним стажем.
23 декабря 2001 года адвокат Джизакской областной адвокатуры, член Джизакского отделения ОПЧУ Муътабархон Атабобоева скончалась

Я, Муътабар Атабобоева, рoдиласъ 1948 году в Джизакском районе. В 1967 году поступила в Джизакское медицинское училище и закончила учебу в нем в 1970 году. С 1970 года работала акушеркой в родильном доме. В 1971 году поступила на юридический факультет ТашГУ и закончила 1977 году.

С тех пор работаю адвокатом в Джизакской областной адвокатуре. Я ветеран труда со стажем 32 года, инвалид по болезни, перенесла две операции. На иждивении имею дочь Гузал Акимову, внучек Малика и Сарвиноз Хокимову.

Муж погиб в автокатастрофе в 1980 году. С 1996 года не имею собственного жилья и не имею постоянного местожительства, то есть нигде не прописана. Дочка Гузал с двумя своими дочерьми  с 1997 года проживает со мной.

С 1997 года, с разрешения махаллинского комитета, стали жить в бесхозном коттедже по адресу: город Джизак, махалля Навруз, улица Садовая 74/1. Этот коттедж находился в аварийном состоянии. Я на свои средства его отремонтировала, на что ушли все мои сбережения.

22 августа 2000 года судья Эльчибоев, без участия гражданского истца и без моего участия вынес противоправное решение, грубо нарушив части 2 статьи 97 ГПК РУз. Суд не должен был рассматривать это дело, так как гражданин Аминов, претендующий на данный коттедж,  не имел право обращаться в суд с исковым заявлением.

Суд, грубо нарушая закон, рассмотрел гражданское дело и вынес решение считать гражданина Аминов наследником некоего гражданина, якобы являлся владельцем данного коттеджа, а меня с дочкой и внучками выселить в принудительном порядке без предоставления жилья.

Судье Эльчибоеву было предоставлена справка с БТИ, что я не имею жилья. Не смотря на это, судья Эльчибоев умышленно добивался оставить свое неправомерное решение в силе, так как он в этом был материально заинтересован.

Этим решением 29 декабря 2000 года, в нарушении решения КМ РУз, несмотря на зимний период, без моего участия и без участия представителей детского дома, нарушая права детей, мою семью выселили из коттеджа, оставив  нас на улице.

Шедшая из больницы дочь увидела, что судебные исполнители выносили наши вещи на улицу. Дочь, оставив детей дома одних, пошла искать меня. Придя домой увидели, что все наши вещи вынесены на улицу, а дети нагишом также находятся на улице без присмотра в холодную погоду со снегом. Судоисполнители знали, что обе мои внучки состоят на учете в онкологическом диспансере.

Работники правоохранительных органов своими действиями грубо нарушили Международную Конвенцию о правах ребенка.

Мы вынуждены были зайти в этот дом, потому что наступала ночь, а нам некуда было идти. Мы были без теплой одежды, без еды. Усмотрев в наших действиях самоуправство прокурор г. Джизака Данияров вынес решение вновь выселить нас из коттеджа. Я подала жалобу областному прокурору Мухиддинову на противоправное решение Даниярова. Областной прокурор посчитал, что решение городским прокурором вынесено законно, и разрешил его исполнить.

23 февраля 2001 года без предупреждения оно было исполнено. К нам домой пришли судебные исполнители, наряд милиции, пожарные, машина скорой помощи, три грузовика, один микроавтобус и нас насильно начали выселять.  Всё это событие снимали на видеокассету. Шёл сильный дождь и  все наши вещи промокли под дождем. Погрузив наши вещи в грузовые машины, увезли их в неизвестном направлении, отказав дать нам какой-либо документ.

Нам некуда было идти. Мы пошли в областной хокимият за помощью. Там на нас не обратили никакого внимания. Сказали только, что нам следует прийти на приём областного хокима 24 февраля. В назначенный день мы пришли на приём, но хоким нас не принял. Отчаявшись мы пошли на приём  к председателю гражданского суда Пулатовой, в надежде узнать где находятся наши вещи. Но Пулатова. грубо ответила,  чтобы мы взяли разрешение у прокурора города Даниярова.

В тот же день я с дочкой, внуками и старшим братом обратились начальнику административного отдела областного хокимията Мухаммадиеву, и информировали его о том, что нас выселили с коттеджа, и мы остались на улице. Он  нам ответил буквально следующее: «Прокурор не боится ни суда и  ни бога. Вы сожгите себя, облив бензином, чтобы они  за это ответили. В Джизаке вы не найдете справедливости, лучше идите в Ташкент».

До сих пор мы не знаем, где находятся наши вещи. Вот уже месяц мы живем где попало, внучки заболели, им нечего одевать. Несмотря на Указ Президента РУз «О объявлении 2001 года годом матери и ребёнка»  моя дочь с двумя детьми остались без жилья, остались на улицы.

В каком еще государстве обращаются к женщине и детям так, как обращаются с нами в Узбекистане? Мы хотим знать, до  каких пор мы должны искать справедливости.

Мы отправили телеграмму Президенту  РУз Исламу Каримову, письма председателю Олий Мажлиса (парламента) Эркину Халилову, Генеральному прокурору РУз Рашиджону Кодирову, Уполномоченному по правам человека (омбудсману) Сайёре Рашидовой. Всё, что мы добились это то, что получали на свои обращения уведомления о том, что наши обращения направлены для рассмотрения тем лицам, которые и нарушали наши неотъемлемые права.

 

A

 

Матлуба Каримова –  экономист.

Каримова Матлуба СалимовнаЯ, Каримова Матлуба Салимовна, родилась 14 января 1959 году  Джизаке. По национальности – узбечка. Семейное положение: мать одиночка, имею одного ребёнка.  Образование – высшее, по профессии – экономист. Работала в хокимияте на должности заведующего городского финансового отдела.

Ответственно заявляю, что руководители и правоохранительные организации Джизакской области систематически нарушают абсолютно все права человека, какие только есть.

В январе 1999 года, безо всяких оснований хоким (мэр) города Джизака выносит решение  об отстранении меня от занимаемой должности. Хотя вопрос назначения или отстранения заведующего финансового отдела в полномочия хокима не входит.

На основании этого неправомерного решения  начальник областного финансового управления издает приказ об освобождении меня от занимаемой должности. После произошедшего я обратилась в суд с исковом заявлениям о восстановлении меня на занимаемую должность.

Рассмотрев дело, суд вынес решение о восстановление меня на ранее занимаемую должность.  Решение суда и мои действия, направленные на восстановление своих прав через суд, очень не понравились руководству города.

После этого по указу хокима города, работники правоохранительных органов начали фабриковывать против меня уголовное дело.  Эти уголовное дело три раза рассматривались на судах первой инстанции, один раз моя апелляция рассматривалась на суде второй инстанции, два раза на Президиуме областного суда в надзорном порядке.

Начиная с августа 1999 года по настоящее время я подвергаюсь к противоправному  уголовному преследованию. В настоящее время в отношении меня нет конкретного обвинения. Но различные дополнительные расследования с откровенными угрозами расправы, продолжаются.

Правоохранительные органы грубо игнорируют все мои требования о восстановлении справедливости. Я неоднократно обращалась в Прокуратуру Республики с просьбой прекратить в отношении меня произвол. Но все мои просьбы и жалобы отправлялись тем  лицам, на действия которых  я  жаловалась, что является грубым нарушением закона “Об обращении граждан”. Эти действия Прокуратуры РУз иначе чем насмешкой над человеком и его правами считать нельзя.

Являясь депутатом городского Совета народных депутатов я по закону имела депутатскую неприкосновенность. Но судья городского суда  Н.Эльчибаев возбудил против меня уголовное дело по статье 232 (Неисполнение судебного решения) УК. РУз, основываясь  на рапорт судоисполнителя  А.Исакулова, при этом меня на суд не вызывал и не ставил в известность о возбуждении уголовного дела в отношении меня.

13 сентября 1999 года заместитель прокурора области А.Шамсикулов безо всякого основания возбудил против меня второе уголовное дело по статье 168 (Мошенничество) УК РУз. Санкцию на арест  подписал заместитель прокурора города Ф.Келдияров, не имеющий полномочий утверждать санкции на арест.

Меня арестовали 10 февраля 2000 года на рабочем месте. Обвинения, которые были мне предъявлены, не требовали меры пресечения содержать меня под стражей.

Меня содержали в нечеловеческих условиях, в зловонных и холодных помещениях, где отсутствовали всякие гигиенические условия. Я даже не имела возможности дышать  нормальным воздухом. Такие мучения продолжались более чем пять месяцев.

Все это время я болела ишемической болезнью сердца, гипертонией, хроническим бронхитом, холециститом, женскими онкологическим и гинекологическим заболеваниями. Даже в самое критическое время со здоровьем, скорую помощь для меня демонстративно не вызывали.

Я неоднократно обращалась по всем инстанциям, в том числе и Генеральному прокурору РУз, с просьбой назначить медицинскую экспертизы по тяжелому состоянию моего здоровья.

Назначенная медицинская экспертиза дала заключение о невозможности содержания меня под арестом. Даже обращения общественных организаций, депутатов городского Совета народных депутатов, несовершеннолетнего моего ребенка, с просьбой отпустить меня из под стражи, не принимались во внимание.

Продуктовые передачи родственников, лекарства, тёплые вещи и гигиенические принадлежности до меня не доходили. Мотивируя возможной утечкой информации о следствии, мне не давали свиданий с сыном и другими родственниками.

Кроме всего этого, с целью опозорить меня со стороны хокимията и правоохранительных органов усиленно распускались слухи аморального толка. Их целью было морально меня сломить.

В результате всех этих издевательств и пыток по отношению себя, я впала в душевную депрессию. Я не могу поверить, неужели все это происходит в независимом Узбекистане? В государстве правительство, которого на весь мир разглагольствует о своей неукоснительной приверженность правам и свободам человека? Меня ведь, истязали только за то, что я восстановила свое право на труд, обратившись в суд.

Матлуба Салимовна Каримова, 2002 г.

 

A

 

Надзорная жалоба

Председателю Верховного Суда Республики Узбекистана

господину

Мингбаеву У. К. 

от  осужденного по части  2 ст. 276 УК РУз Исмоилава Жамала Комоловича, 

находящегося в УЯ 6У4/18 отделение №2 бригада  №3

(г. ТашкентХамзинский район

 ул. Охонгробо)

 

 

Я, Исмоилов Жамол Комилович 1962 г. р., проживающий по адресу г. Джизак,  ул. И. Бекмурадова,  11, женатый и имеющий 2-х детей, ранее судимый по части 1 ст. 276 (Незонное хранение наркотического средства без цели сбыта) УК  РУз.

Господин Председатель Верховного суда!

Причиной моей жалобы является то, что меня осудили незаконно. С самого начала следствия  я отвергал предъявленные мне обвинения.

16 мая 2001 г. я продавал возле своего дома газированную воду. Около 10 часов утра ко мне подошли сотрудники уголовного розыска во главе с Мирзаевым Алишером.

Ничего не объяснив, меня увезли ГОМ-1 (городское отделение милиции), где стали спрашивать, что я знаю о разбоях, кражах и убийствах. Я ответил, что ничего об этом не знаю и о них не слышал. Мне нагло заявили, что если я не дам показаний о кражах и разбоях, то мня осудят за наркотики, что и произошло.

На стол положили 2 чека, т.е. две упаковки из под сигарет обернутые в бумагу. Позвав двух сотрудников, следователь потребовал от них написать объяснительные и указать в них, что при личном досмотре эти чеки были найдены у меня в кармане.

Ознакомившись с объяснительными, начальник уголовного розыска потребовал, чтобы показания изменили и написать, что личный досмотр был произведен у меня дома, а не ГОМ-1. Затем стали требовать моей подписи признания. После моего отказа, в течение двух дней меня избивали, не давали возможности сообщить близким.

Я вынужден был подписать признание, так как я болен туберкулезом, и состоял на учёте в туберкулезном диспансере с 2000 г. Я не вынес физических пыток со сторон сотрудников уголовного розыска. 18 мая 2001 г. меня привезли в КПЗ Джизакского ГОВД, где возбудили уголовное дело и начали следствие.

Во время следствия я отверг предъявленные мне обвинения. Я стал требовать адвоката, и чтобы сообщили моей матери, но мои требования были  следователем Саримсаковым проигнорированы. Мне навязали услуги неизвестного мне адвоката.

После моих протестов и отказов 21 мая 2001 г.  следователь Саримсаков и сотрудник уголовного розыска Мирзаев Алишер вывели меня из камеры, доставили в следственный кабинет и начали избивать и требовать признания, а в случае отказа грозили обвинить в разбойном нападении или убийстве.

Не вынеся физических пыток, я вскрыл себе вену в надежда, что со стороны прокуратуры будет хоть какая-та защита, и что во всем разберутся. Заместитель городского прокурора Келдиёров обещал разобраться, но он не выполнил свое обещание.

22 мая 2001 г. следователь Саримсаков, не ознакомив и не представив меня прокурору, сообщил мне что прокурор города дал санкцию на арест. 25 мая 2001 г. около 9 ч. утра следователь Саримсаков потребовал от меня написать и подписать расписку о получении обвинительного заключения, я вновь отказался, так как прочесть что либо было невозможно. Я отправляю Вам копию обвинительного заключения через “ксерокс”.

В этот же день мня отправили в г.Хаваст в СИ-13, где находился до 12 июня 2001 г. 15 июня в 10 ч. утра меня привели в суд. Председательствующий городского суда Н.Эльчибоев не представившись, не назвав фамилии прокурора и народных заседателей, начал судебное разбирательство.

В ходе судебного разбирательства со сторон судьи Эльчибаева были допущены множество нарушений ведения судебного процесса. Весь процесс проходил в одностороннем порядке с целью меня осудить. Судья не ознакомил меня даже с предъявленным мне обвинением.

Я выразил протест в устном и письменном виде, что без присутствия адвоката и моих родственников я отказываюсь давать показания суду. Судья Эльчибаев на мой протест никак не отреагировал, отложил мои жалобу и заявление, и продолжил суд, вынеся приговор лишить меня свободы на три с половиной года, вменив мне обвинение, предусмотренном в части 2 статьи 276 УК РУз и с отбытием срока в колонии со строгим режимом.

Я лишний раз убедился, что мое уголовного дело было заранее сфабриковано и сфальсифицировано. К чему судебное разбирательство, если заранее был вынесен приговор?

Господин судья!

Я прошу Вас принять во внимание все вышеуказанные мной факты. Я прошу тщательного пересмотра материалов следствия и судебного разбирательства. Я считаю, что меня осудили незаконно, путем фальсификации и физического давления.

Господин судья!

Мной были написаны и отправлены апеляционно -кассационные жалобы в вышестоящие органы, но ответа до сих пор нет. Я надеюсь на Ваше профессиональное отношение к делу, на Вашу гуманность и справедливость.

Также прошу принять во внимание мое семейное положение: мать и бабушка – пенсионерки, жена не работает, у нее на руках двое малолетних ребенка.  Я надеюсь, что моя жалоба не останется без внимания и ответа.

Исмоилов Жамол Камолович. Август 2001 г.

A

 

Заявление Джабакова Насима

ПРЕЗИДЕНТУ РУз. И.КАРИМОВУ, ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ РУз., ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СНБ РУз

от Джабакова Насима, проживающего по адресу: г.Джизак, Заргарлик, дом 11, кв. 9

З А Я В Л Е Н И Е

Насим Джабаков и его мат.       Суд состоялся 1 ноября 1999 года, куда Н.Джапакова принесли на носилках. Н.Джапакова, совершенно здорового парня, но ставшего инвалидом во время следствия, суд приговорил к 15 годам лишения свободы.      В настоящее время полностью парализо-ванный Н.Джапаков содержится в колонии исполнения наказания в КИН УЯ 64/48  в г. Зарафшане
Насим Джабаков
и его мат.
Суд состоялся 1 ноября 1999 года, куда Н.Джапакова принесли на носилках. Н.Джапакова, совершенно здорового парня, но ставшего инвалидом во время следствия, суд приговорил к 15 годам лишения свободы.
В настоящее время полностью парализо-ванный Н.Джапаков содержится в колонии исполнения наказания в КИН УЯ 64/48 в г. Зарафшане

Я, Насим Джабаков, 1980 года рождения, по национальности узбек, образование – среднее специальное, холост, ранее не судим, с 12 марта по сей день нахожусь в тюрьме.

Мои родители развелись по непонятным мне причинам, и мы с матерью жили бедно, она работала в библиотеке, получала 2500 сумов. Этих денег не хватает даже на хлеб. Кроме того, у нас нет своего дома. Временно жили на частной квартире. Из-за этих экономических трудностей, тяжелого семейного положения я работал на двух-трех работах. Хоть и работал, но деньги за это не получал.

Одежду можно заштопать и снова одевать, однако желудка не зашьешь. Был вынужден воровать. Ограбил 3 квартиры и  был задержан. Ворованные вещи сам сдал в милицию. Чтобы вернуть ворованное, сам привел сотрудников милиции домой. Они составили протокол.

Сотрудники милиции Илхом и Зариф забрали вместе с чужыми вещами и наши личные вещи,  сказав, что их вернут потом. В протокол наши вещи и украшение матери  они не занесли, сказали, что вернут. Потом вызвали в качестве свидетеля соседа Эргаша и он подписал  бумагу.

Таким образом, сотрудники милиции увезли меня в отделение. С первого дня сотрудники милиции Илхом и Зариф начали оказывать  на меня давление, чтобы я «взял» на себя кражу нескольких магазинов. Меня избивали несколько человек, сменяя друг друга.

Надев мне на голову целлофановый мешок или противогаз, они перекрывали мне кислород. Я терял сознание, но меня приводили в чувство и продолжали пытать. Я не выдержал этих тяжелых побоев и пыток и был вынужден взять на себя всё, что они требовали.

Затем они меня посадили в машину и отвезли в те  магазины, про которые они говорили. Показав мне  их, потребовали, чтобы я написал признание о том, что грабил эти магазины. Потом отвезли меня в КПЗ городского следственного отдела.

Там меня допрашивали следователи. Во время следствия часто приходили Илхом и Зариф. В городском отделе они отводили меня в особую следственную комнату, где били меня по голове, пинали по половым и внутренним органам.

Я во время следствия искренне раскаялся и признал свою вину. Я почувствовал, что виноват перед законом и был готов на любое наказание за свои преступления. Никто не понимал, что я был вынужден это совершать.     Но меня вынуждали принять на себя вину в «ограблении» нескольких магазинов, в которых я не принимал участие.

Затем следователь Джизакской городской прокуратуры Фахриддин Исламов избивал меня безо всяких причин и советовал сотрудникам применять в отношении меня незаконные меры, с тем, чтобы я признался и в убийстве. Исламов включил меня в группу с неизвестными мне  людьми. «Повесил» на меня и убийство.

Исламов каждую ночь в 02-00 ч. в специальной комнате старшего сотрудника милиции Ахата Саримсакова вместе с Музрафом Джаббаровым, втроем, меня пытали. Саримсаков и Джаббаров брали меня за руки и ноги, и семь раз подбрасывали меня на пол. Я не смог в конце концов вынести пытки. Меня довели почти до смерти. Меня хотели посадить на бутылку от шампанского и я вынужден был признаться в совершении убийства.

Затем следователь с несколькими сотрудниками милиции отвезли меня в какое-то место и сказали, чтобы я указывал рукой, что это это место убийства, когда меня фотографировали. Следователь Исламов что-то написал на бумаге и дал мне ее прочитать. Он приказал, чтобы я  прочитал это несколько раз, запомнил и сказал, что они будут снимать меня на видео, заставил меня подписать эту бумагу, и я подписал ее.

Затем меня отвезли  в Галлааральский ИВС. Сюда приехал из Джизака Зариф с одним сотрудником милиции. Они связали мне руки-ноги, положили на стол и били меня по пяткам дубинкой. После 41 удара я потерял счёт и сознание.

Обо всём этом позднее я рассказал прокурору Галлаарала. Но я был наказан и за этот поступок. Меня опять отвезли в Джизакский ИВС. Там снова пытали меня Илхом и Зариф за то, что я пожаловался прокурору. Они угрожали меня убить, если выдам их.  Затем меня отвезли в Хавасткую тюрьму. Как я попал в тюрьму не помню. В машине я потерял сознание. Затем меня поместили в санчасть тюрьмы и там кое-как излечили.

«Повешенные» на меня преступления и убийства я не совершал, где и когда они происходили, не знаю. Меня искусственно  включили в преступную группу, сделали сообщником парня по имени Фуркат,  которого я вообще не знаю, и ни когда не видел. Я его впервые увидел в милиции.

Когда я лечился в санчасти Хавасткой тюрьмы, я написал жалобу начальнику тюрьмы  Ботиру Алиеву. Здесь в тюрьме, я обратился с заявлением в прокуратуру. Они не рассмотрели мою жалобу. После этого я еще раз обратился прокурору Джизакской области. Однако никакой помощи мне он не оказали.

После избиений дубинками мои ноги сильно опухали. Из тюрьмы меня перевезли в Янгиерскую больницу «Шанхай». В тюрьме мне выделялись лекарства для ног, но от них пользы не было. Я вообще не мог подниматься и ходить. Я даже не мог поднимать руки.

Мне потом сказали, что повреждены внутренние органы и позвоночник. Плохо стал видеть. Поэтому из больницы меня перевели для дальнейшего лечения в учреждение УЯ 64/18 в Ташкенте. Там меня тоже не вылечили. Пользы не было. Меня покалечили на всю жизнь.  Прокуроры на мои заявления не обращают ни какого внимания.

Сегодня с большой надеждой обращаюсь всем, кто прочтет мое заявление. Надеюсь, что Вы уделите внимание моей просьбе и ответите мне.

Я виноват в совершении воровства.. Я готов ответить по всей строгости закона за свой поступок. Но я не пришел в этот мир для того, чтобы принимать на себя преступные дела и убийства, совершенными другими и всю жизнь сидеть в тюрьме.

Однако,  по статьям, по которым  меня принудительно обвиняют за преступления, которых я не совершал, меня  могут приговорить к высшей мере наказания. А ведь мне только 20 лет  и у меня больная мать…

Насим Джабаков. 25.11.1999 г.   Подпись

A

 

Джабаков Насим, 1980 года рождения, житель г.Джизака, 13 марта 1999 г. был арестован сотрудниками Джизакского городского управления внутренних дел (ГУВД) Илхомом Салимовым и Зарифом Саидалиевым в подозрении в краже. По словам самого Н.Джапакова, действительно он совершил 3 квартирные кражи.

Н.Джапаков рос без отца, мать работала в библиотеке, получая мизерную зарплату. У нее были еще двое детей, ее зарплата не хватала даже на хлеб. Семья не имела своей квартиры и была вынуждена жить на частной квартире. Поэтому Н.Джапаков работал на двух, а иногда и на трех, работах, но зачастую не получал зарплату, как и везде в Узбекистане. Он пошел на крайний шаг.

При обыске И.Салимов и З.Саидалиев изъяли у них их нехитрый скарб: вещи и украшения матери, хранившиеся еще со времен ее свадьбы, но они не были внесены в протокол обыска.

В следственном изоляторе И.Салимов и З.Саидалиев стали оказывать на Н.Джапакова давление, чтобы тот «взял» на себя несколько других краж, а через некоторое время и убийство. Надевая ему на голову целлофановый мешок, подвергая другим формам пыток они заставили подписать нужные им документы.

Для убедительности Н.Джапаков был доставлен к месту «кражи» (к магазину) и там заснят на видеокассету. В своем письме Н.Джапаков пишет: «Я не выдержал тяжелых побоев и пыток, и вынужден был взять на себя то, чего я не совершал, то есть несколько уголовных дел».

 

К следствию подключились следователь Джизакской прокуратуры Фахриддин Исламов, а также следователи Джизакского ГУВД Ахад Саримсаков и Музроб Джаббаров, но и И.Салимов и З.Саидалиев часто наведывались и участвовали в пытках.

Надо было, чтобы Н.Джапаков сознался в убийстве. С приходом Ф.Исламова пытки ожесточились. Н.Джапакова допрашивали в специальной следственной комнате. Безо всякой причины Ф.Исламов избивал Н.Джапакова и натравливал милиционеров с тем, чтобы они применяли к нему новые виды пыток.

Они стали пинать по половому органу, выбивать почки, печень. Кульминацией была пытка, когда А.Саримсаков и М.Джаббаров подняв Н.Джапакова над бетонным полом, 7 раз бросали спиной вниз. Внутренние органы Н.Джапакова сильно повредились, здоровье резко ухудшилось, но пытки не прекратились.

Ф.Исламов включил Н.Джапакова в группу, куда входили совершенно неизвестные ему люди. Каждую ночь в 2 часа к нему в камеру приходил Ф.Исламов со своими садистами и начинали пытать Н.Джапакова. Они угрожали посадить его на бутылку из-под шампанского.

Их целью была, во что бы то ни стало заставить Н.Джапакова подписать документ о признании в убийстве. Н.Джапаков был почти при смерти, и, не выдержав пытки и унижения, он подписал все бумаги. Чтобы окончательно закрепить за ним факт убийства, его отвезли в какое-то место и там его сфотографировали.

Там Ф.Исламов что-то написал на бумагу и дал Н.Джапакову прочитать. Он приказал, чтобы тот прочитал запись несколько раз и запомнил, и сказал, что они будут снимать еще и на видеокассету.

После этого эпизода его отвезли в Галляаралский районный следственный изолятор (СИЗО). Здесь пытки начались с новой силой. Сюда приехал З.Саидалиев с одним сотрудником милиции, и они связав Н.Джапакову руки и ноги, положив его на стол, 41 раз нанесли удары резиновой дубинкой по пяткам. Об этом Н.Джапаков заявил прокурору Галляаральского района, но за это он был наказан новыми пытками. И.Салимов и З.Саидалиев ему пригрозили, что если он еще раз пожалуется прокурору, то они его убьют.

Далее его отвезли в Хавастский СИЗО УЯ 64/CB-13. По дороге в машине Н.Джапаков потерял сознание, и он не помнит, как его завозили в СИЗО Хаваста. Там его поместили в санчасть и немного привели в порядок.  Все его письменные обращения на имя начальника тюрьмы Батира Алиева, прокурора Джизакской области М.Атабаева остались без ответа.

У Н.Джапакова стали отниматься ноги. Его из СИЗО-13 перевели в Янгиерскую городскую больницу «Шанхай». Хотя там ему оказывали медицинскую помощь, но улучшение не наступило. Он уже не мог подняться на ноги, ходить, даже поднять руки, стал плохо видеть.

Врачи сказали, что у него сильно повреждены внутренние органы и позвоночник. Для дальнейшего лечения он был переведен в сангород (тюремная больница) УЯ 64/18 в Ташкенте. Но и там внимание к нему было минимальное. Прокуратура на его жалобы не реагировала.

Суд состоялся 1 ноября 1999 года, куда Н.Джапакова принесли на носилках. Н.Джапакова, совершенно здорового парня, но ставшего инвалидом во время следствия, суд приговорил к 15 годам лишения свободы.

В настоящее время полностью парализованный Н.Джапаков содержится в колонии исполнения наказания в КИН УЯ 64/48  в г. Зарафшане.

ОТ ОПЧУ:  Еще в 1997 году ОПЧУ писало об Илхоме Салимове, сотруднике милиции с садистскими наклонностями. Нам достоверно известно, что Ф.Исламов ведя следствие по делу политзаключенного Мели Кобилова, бывшего народного депутата Узбекистана, подвергал его психологическим пыткам, о чем ОПЧУ сообщало в своем Бюллетене в октябре 1998 года.

ОПЧУ в течении ряда лет обращает внимание общественности страны и демократической общественности мира, что пытки в Узбекистане возведены в ранг государственной политики. Пытки позволяют  сотрудникам правоохранительных органов, прокуратуры, СНБ:

1)                 выполнить социальный заказ правительства: держать общество в страхе перед властями, подавить инакомыслие, сломить волю оппозиционно настроенных людей и т.д.;

2)                 “раскрыть” многие не раскрытые уголовные дела: раскрываемость – главный критерий в работе вышеперечисленных организаций, и это дает сотрудникам таких организаций большие привилегии;

3)                 “делать” большие деньги: небывалый уровень коррупции, взяточничества, круговой поруки, безнаказанность позволяет этим структурам поставить человека перед дилеммой – либо деньги, либо пытки и лишение свободы.

Первый раз правительство независимого Узбекистана отчиталось (докладчик – Алишер Вахидов, постоянный представитель Узбекистана в ООН, Нью-Йорк) перед Комитетом против пыток ООН 17 ноября 1999 года. Признав применение пыток в Узбекистане, А.Вахидов ввел членов Комитета в заблуждение, сказав, что правительство борется против этого зла.

Это – ложь, оно никогда не боролось против применения пыток в СИЗО и других пенитенциарных учреждениях Узбекистана. Правительство прекрасно осведомлено относительно применения пыток. С ноября 1999 года применение пыток в пенитенциарных учреждениях Узбекистана возросло на порядок.

Следующий отчет правительства Узбекистана по пыткам будет заслушан скоро, между 31 апреля и 15 мая в Женеве. Как-то выкрутится правительство на сей раз?

 

A

 

О ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННОМ МЕЛИ КОБИЛОВЕ

Мели Кобилов – политический заключённый

Мели Кобилов. Бывший народный депутат Верховного Совета (парламента) Узбекистана. Был членом комиссии по законодательству и правопорядку Верховного Совета, председателем партии «Ватан тараккиёти»  по Джизакской области, председателем Джизакского областного отделения Общества Прав Человека Узбекистана с марта 1992 г. по октябрь 1994 г.
Мели Кобилов.
Бывший народный депутат Верховного Совета (парламента) Узбекистана. Был членом комиссии по законодательству и правопорядку Верховного Совета, председателем партии «Ватан тараккиёти» по Джизакской области, председателем Джизакского областного отделения Общества Прав Человека Узбекистана с марта 1992 г. по октябрь 1994 г.

Мели Кобилов был арестован 27 октября 1994 года за два дня до открытия в Ташкенте 2-съезда партии  “Ватан тараккиёти” (Прогресс Отечества) сотрудниками милиции и прокуратуры Джизакской области. В ноябре 1996 года Ташкентским городским судом он был приговорён к 10 годам лишения свободы.

Учитывая двухлетнее содержание под стражей в период следствия и применив Указ об амнистии 1995 года суд определил Кобилову для дальнейшего отбывания шестилетний срок заключения.

Суд над ним проходил в Ташкенте, хотя для этого не было никаких оснований. Он обвинялся по девяти статьям УК, многие из которых были настолько смехотворны, что несмотря на их заказной характер, суд был вынужден оправдать его по пяти статьям.

Следствие длилось девять месяцев, а суд – более полугода (с 1 августа 1995 г. до 12 февраля 1996 г.) – беспрецедентный случай на практике узбекского правосудия. Откровенно сфабрикованное обвинение за демократические взгляды и убеждения.

Мели Кобилов.

 

Бывший народный депутат Верховного Совета (парламента) Узбекистана. Был членом комиссии по законодательству и правопорядку Верховного Совета, председателем партии «Ватан тараккиёти»  по Джизакской области, председателем Джизакского областного отделения Общества Прав Человека Узбекистана с марта 1992 г. по октябрь 1994 г.

 

Кобилов в марте 1990 г. он выиграл выборы в том избирательном округе, где кроме него баллотировались еще четыре человека.

Наряду с Мурадом Джураевым, Шовриком Рузимурадовым, Толибой Тулагановой, Джахангиром Маматовым и другими демократически настроенными депутатами Кобилов на сессиях Верховного Совета выступал  с демократических позиций, за демократические перемены в стране, критиковал руководителей, правительство за их приверженность к старым порядкам, к диктатуре.

Особенно ему доставалось от областного руководства за его принципиальные выступления на сессиях областного Совета народных депутатов. Он смело раскрывал многочисленные финансовые, хозяйственные, экономические преступления тогдашнего руководства области, делал многочисленные депутатские запросы, создавал комиссии по проверке этих преступлений.

Кобилов особо уделял внимание на незаконную продажу земли, которая приносила многомиллионные барыши всем руководителям от директора совхоза до высших чинов области.

Руководство области беспокоило не столько эти разоблачения Кобилова, сколько его политическая деятельность. Все шло к тому, что Кобилов мог бы баллотироваться на следующий срок кандидатом в депутаты Олий Мажлиса от партии “Ватан тараккиёти”.

25 октября 1994 года состоялся областной пленум партии, который рассмотрел два вопроса: выборы делегатов на 2-й съезд партии и выдвижение кандидатов в депутаты от партии в Олий Мажлис (парламент). Пленум решил, что на съезд от областной организации поедут 19 человек и утвердил список делегатов. Также был решен и второй вопрос: пленум выдвинул кандидатами в депутаты семь человек, среди которых был и М.Кобилов.

Однако, этим решениям не суждено было реализоваться – 27 октября Кобилов был арестован в своём кабинете. Из 19 делегатов, которых областной пленум направлял на съезд, смогли выехать в Ташкент лишь трое. Всех остальных заменили другими лицами по указанию  хокимията (областной администрации), которых пленум не уполномочивал.

На съезде эти трое делегата рассказали о случившемся, однако председательствующий Анвар Юлдашев (председатель партии) проигнорировал их выступления. Это показывает, что он заранее знал о предстоящем аресте Кобилова.

В дни ареста Кобилов был еще депутатом Верховного Совета  и на него распространялась депутатская неприкосновенность, однако арест был проведен без одобрения (т. е. без снятия с него депутатской неприкосновенности) Верховного Совета.

Арест и обыск в квартире Кобилова производились с грубыми нарушениями процессуальных норм. Произвести обыск прибыла большая группа (более 60 человек) оперативников из областной прокуратуры и управления внутренних дел.

Расчет был прост – ошеломить, оглушить, застать врасплох, морально и психологически парализовать членов семьи. Обычно это делается, когда в обыскиваемую квартиру надо незаметно подбросить боеприпасы и наркотическое вещество.

Так и произошло: все члены семьи Кобилова, кроме жены, были насильно загнаны в столовую, и их оттуда до окончания обыска не выпускали. Тем временем многочисленные обыскивающие успели «обнаружить» в детской комнате патроны и опий.

Из квартиры были вывезены телевизор, холодильник, драгоценности жены Кобилова и другие ценные вещи. Протокол обыска и список изъятых вещей членам семьи не был вручен. К стати, изъятые вещи до сих пор не возвращены их владельцам.

Арест Мели Кобилова

Арест Мели Кобилова
Арест Мели Кобилова

Далее Кобилов постоянно подвергался морально – психологическому давлению. Например, с 24 декабря 1994 года по 1 января 1995 года (во время следствия) он был заключен в камеру 451 Ташкентской тюрьмы УЯ 64/СИ-1, в которой содержался рецидивист по имени Андрей (кличка Бандит).

В конце февраля и в начале марта 1996 года  переведен в камеру 454, где содержались “туберкулезники”. В конце февраля – начале марта 1997 года М.Кобилов был заключен в камеру 12/27, где содержались  заключенные, больные вирусным гепатитом (желтухой).

Особенно издевался над Кобиловым начальник колонии З.Рахматуллаев (в последствии, в 2000 году осужденный к 18 годам лишения свободы за получение взятки). В 1998 году по его приказу Кобилов был помещен в штрафной изолятор на семь суток, а в 1999 году он находился в нем с 15 января до 13 марта, который не отапливался, а температура воздуха была нулевой.

С.Муминов, сменивший Рахматуллаева на посту начальника зоны, стал преследовать Кобилова еще больше. В октября 2001 года  М.Кобилов перенес инфаркт и он был доставлен в Бекабадскую больницу неотложной помощи. Так как болезнь прогрессировала, в января он был переведен в Ташкент в УЯ 64/18 (сангород).

Одновременно различным провокациям подвергалась и семья Кобилова. Например, 7 мая 2002 года к ним домой пришла телеграмма о том, что Мели Кобилов умер, что его труп нужно забрать:

– Описать состояние членов моей семьи после получения этой телеграммы крайне трудно – рассказала корреспонденту Пресс-Центра ОПЧУ жена М.Кобилова Райхон Кобилова. – Сама я упала в обморок. Когда меня привели в чувство, я увидела, что двор нашего дома был полон народу.

Тут были и соседи, многочисленные наши родственники, люди из махалли. Многие плакали и проклинали сотрудников КИН.

В Бекабад отправились наш старший сын и еще несколько наших родственников. Оставшиеся дома мужчины и женщины готовились к похоронам (по исламским обычаям покойник должен быть предан земле незамедлительно).

Когда наши родственники приехали в КИН УЯ 64/21, (там он в это время отбывал наказание) стало известно, что, к нашему великому счастью, наш отец был жив. Его враги заставили нас пережить такой вот кошмар.

Организаторами этой, гнусной провокации, несомненно, являются люди из ГУИН МВД РУ. Весьма возможно, что они выполняли приказ верхов, так как Кобилов стал жертвой заговора именно людей из высшего эшелона власти. Рядовые и средние чиновники при всём своём желании не смогли бы привлечь к уголовной ответственности столь крупного политического деятеля, каким является Мели Кобилов.

Находясь в изоляции более восьми лет Кобилов написал свыше ста жалоб и заявлений в Прокуратуру РУ, Верховный суд, в Аппарат Президента, председателю СНБ и т. д., но не получил ответа на свои обращения. За все эти годы только однажды была применена к его сроку наказания амнистия – за 1995 год.

Четыре раза ему было предложено написать письмо на имя Президента Узбекистана, с отказом от политической деятельности, за что ему сулили немедленное освобождение из заключения. Но он ответил отказом.

8 октября 2002 года Мели Кобилов вышел на свободу на себе испытав все кошмары правящего режима.

В день его освобождения в Бекабад приехали председатель ОПЧУ Талиб Якубов, председатель Самаркандского отделения ОПЧУ Маматкул Мухтаров и член Секретариата ОПЧУ Абдуваит Ташходжаев.

По мнению Т.Якубова, власти не смогли сломить волю Мели Кобилова. Находясь в неволе, он не прекращал борьбу за справедливость. Администрации пенитенциарных учреждений, в которых он находился,  периодически искусственно фабрикуя им нарушения дисциплины, заточали его в ШИЗО. Как передала его супруга, даже за две недели до освобождения начальник колонии отправил Кобилова в штрафной изолятор.

A

Обращение осуждённых из

КИН УЯ 64-21

президенту И.Каримову.

Мы, нижеподписавшиеся осужденные УЯ 64/21, все в прошлом сотрудники правоохранительных органов, обращаемся к Вам за помощью в решении вопроса о применении к нам Указа Президента Республики Узбекистан: “Об амнистии в связи с 50-летием Победы над фашизмом во второй мировой войне” от 3 мая 1995 года.

Во всех инстанциях, куда протяжении трех лет мы обращались – это Верховный суд, Генеральная Прокуратура, Министерство юстиции, Конституционный суд РУз и другие ведомства, наши заявления либо переправляли в нижестоящие инстанции, либо оставляли без ответов, либо нам отвечали не по существу и никаких мер не принимают.

До настоящего времени нам удалось установить, что данную амнистию нам не применяют на основании пункта 8 Положения о порядке применения Указа об амнистии (приложения к распоряжению Президента РУ за № Р-514 от 3 мая 1995 г.), т.к. наши приговоры не вступили в законную силу на день выхода этой амнистии, т.е. до 3 мая 1995 года.

Мы считаем, что это противоречит действующему законодательству и ущемляет наши конституционные права и интересы, устранить которые могут только лишь органы, имеющие законодательную власть. Поэтому по данному вопросу мы в апреле 1998 года обратились в Президиум очередной сессии Олий Мажлиса РУ.

Наше обращение без рассмотрения вопроса по существу было переправлено Секретариатом Олий Мажлиса за исходящие № 24/XI-С от 1 мая 1998 г в МВД РУ для рассмотрения и принятия решения, хотя это не входит в компетенцию и юридические полномочия МВД РУ, которое является исполнительным органом.

По данному вопросу мы имели беседу 09.06.98 г только со старшим инспектором ГУИН МВД РУ подполковником внутренней службы З.Д.Петровой, которая не наделана полномочиями и некомпетентна в решении данного вопроса.

Мы не имеем никаких претензий по данному вопросу к администрации учреждения УЯ-64/21 и к ГУИН МВД РУ, так как, они руководствуются в своей деятельности только – лишь “Положением о порядке применения Указа об амнистии” и исполняют 8-й пункт данного Положения, который противоречит Указу Президента об амнистии от 3 мая 1995 г и остальным пунктам этого же Положения.

Данное “Положение о применении Указа об амнистии” издали и подписали 28 апреля 1995 года руководители Верховного суда, Генеральной Прокуратуры, Министерства юстиции и МВД РУ и согласно его пункта 8: “В соответствии со ст.4 Указа об амнистии сокращению подлежит часть срока наказания, не отбытая на день вступления данного Указа в силу. Под действие этой статьи подпадают осужденные, приговоры в отношении которых вступили в законную силу до вступления данного Указа в силу”.

У нас, как у юристов, вызывает недоумение: Как к Указу Президента РУ об амнистии могло быть издано положение о применении данной амнистии, когда даже еще не было самого Указа, то есть Президент РУ подписал Указ об амнистии 3 мая 1995 года, а руководители ведомств разработавших это Положение, подписали его от 28 апреля 1995 года?

Основываясь на принципах юриспруденции, мы с этим категорически не согласны, т.к. считаем, что это противоречит действующему законодательству и Указу Президента РУ по следующим основаниям:

Во-первых, в соответствии со ст.5, части 2 Указа об амнистии Президент лично определил и оговорил в этом пункте круг лиц, которым не сокращаются сроки наказания в местах лишения свободы: “Не сокращать в соответствии со ст. 4 Указа наказание злостным нарушителям режима”.

Этим Президент дал четкую констатацию круга лиц, которым не сокращать сроки наказания. Руководители, подписавшие данное Положение о применении этого Указа об амнистии вступили в противоречие с Указом об амнистии Президента нашего государства, хотя по действующему принципу государственной власти Указ Президента РУ подлежит обязательному исполнению и обладает большей юридической силой, чем это Положение, и суды обязаны были исполнить Указ Президента РУ.

Отдавая приоритет в своей деятельности данному Положению, а не Указу Президента по применению к нам амнистии 1995 г., суды грубо нарушили ст.1, 8, 13 УК РУ; ст.89, 93 п.20, 112 и ст.16, 18, 19 Конституции РУ.

Во-вторых, при рассмотрении наших кассационных жалоб и протестов прокурора, суды проигнорировали не только Указ об амнистии, но и само Положение по применению этой амнистии к нам:

пункт 4 гласит: “Под действие Указа об амнистии подпадают лица совершившие преступление до вступления его в силу” – а значит до 3 мая 1995 года. Всем нам инкриминированы преступления, которые были совершены до 3 мая 1995 года, то есть, до выхода данного Указа об амнистии, а некоторые из них были совершены в 1993 и 1994 годах и по которым имелись приговоры суда не вступившие в законную силу.

В третьих, согласно пункта 1 «б» Положения о применения амнистии, исполнение Указа Президента РУ возлагается на суды: “В отношении лиц, дела и материалы о преступлениях которых находятся в производстве судов и до вступления Указа в силу не рассмотрены, а так же в отношении лиц, дела о преступлениях которых рассмотрены, но приговоры не вступили в законную силу…”.

Суды при кассационном рассмотрении наших жалоб не руководствовались этим пунктом вопреки требованиям этого Положения. Более того, согласно ст. 530, ч. 4 УПК РУ они своим определением ввели приговор в законную силу, но амнистию не применяют и не оговаривают в вынесенных ими решениях оснований неприменения амнистии 1995 г., т.е. не исполняют тем самым предписание ст.6 Указа Президента об амнистии, которая гласит: “Указ вступает в силу со дня опубликования и подлежит исполнению в течении четырех месяцев”.

В четвертых, по некоторым нашим уголовным делам, судами были допущены нарушения сроков рассмотрения кассационных жалоб регламентированных ст.483 УПК РУ от 3-х месяцев до одного года и, поэтому, многие приговоры вступили в законную силу после выхода Указа об амнистии, т.е. после 3 мая 1998 года.

И не по нашей вине, а по вине судов нарушивших сроки, приговоры своевременно не вступили в законную силу и срок наказания не сокращают на основании пункта 8 Положении о применении данной амнистии 1995 года.

Мы вынуждены обратиться к Вам и просить содействия и участия в решении данного вопроса по существу и просим Вас восстановить, наконец законность и справедливость в применении к нам Вашего Указа об амнистии от 3 мая 1995 года.

Кобилов Мели Артыкович бывший народный депутат Верховного Совета РУ, член Законодательного комитета ВС РУ, майор КГБ бывшего СССР в отставке, ветеран вооруженных сил СССР;
Тхожевский Эдуард Миччеславович бывший майор милиции, старший инспектор МВД РУ;
Ханбеков Анвар Саидович бывший военнослужащий, капитан, командир роты;
Курбанбаев Турабек Абдукаримович бывший майор милиции, старший дежурный. Инспектор УВД;
Жамолов Кахрамон Жамолович бывший капитан милиции,  Денауского РОВД;
Холматов Толибжон бывший капитан ОУР УВД Ферганской области;
Зулпиев Жуманазар бывший капитан, офицер правительственной связи;
Холиков Анвар Ходиевич бывший капитан милиции СУ МВД РУ;
Сагитходжаев Бахром Баситович бывший капитан милиции СОСАЗ УВД;
  1. 10.
Рахмонов Нуъмон Бухорович бывший майор милиции,  Кашкадарьинского УВД;
  1. 11.
Файков Ахмед Акромович бывший ст. лейтенант милиции, оперуполномоченный ОУР Самаркандского ГУВД;
  1. 12.
Насритдинов Шухрат Нуриевич бывший капитан милиции, инспектор ИДН Самаркандского УВД;
  1. 13.
Сахибов Ахрор Касимович бывший лейтенант милиции Джизакского УВД;
  1. 14.
Валиев Анваржон Валиевич бывший лейтенант милиции, оперуполномоченный ОУР Ферганского ГОВД;
  1. 15.
Хокимов Валижон Мирзатолибович бывший лейтенант милиции, следователь СО Ферганского ГОВД;
  1. 16.
Чеховский Дмитрий Владимирович бывший старший лейтенант ПВ СНБ РУ, начальник заставы Термезского погранотряда;
  1. 17.
Самойлов Дмитрий Станиславович бывший сержант милиции, полк оперативного реагирования ГУВД Ташкента;
  1. 18.
Ибрагимов Абдулло Тожиддинович бывший сержант милиции ООП Наманганского УВД;
  1. 19.
Зюкин Вадим Алексеевич бывший старший прапорщик ВВ, начальник РАВ г.Ташкента;
  1. 20.
Курбанов Камол Ашурович бывший майор внутренней службы, УЯ 64/62, директор производства;
  1. 21.
Усмонов Ином Азимович бывший старшина милиции ППС Андижанского УВД;
  1. 22.
Ашуров Бахтиер Бабаджанович бывший сержант милиции ООП Ташкентского ГОВД;
  1. 23.
Норов Хайдар Хожиевич бывший сержант милиции ППС Ташкентского ГУВД;
  1. 24.
Сулейманов Сократ Сухрабович бывший старший лейтенант Министерства Обороны РУ;
  1. 25.
Акиев Мерет бывший старший лейтенант милиции РОВД г. Ёлотан Туркмении;
  1. 26.
Матякубов Кадамбой Юлдашевич бывший сержант милиции ЛОВД станции Иркутск;
  1. 27.
Мухитдинов Жамолитдин бывший капитан милиции Собир Рахимовского РОВД г.Ташкента;
  1. 28.
Киличев Фахриддин Гадаевич бывший сержант милиции ОВО УВД Ташкентской области;
  1. 29.
Умматов Ахлитдин бывший сержант милиции, инспектор ПЦО Самаркандского ГУВД;
  1. 30.
Жалилов Уктам Азамович бывший майор милиции Ферганского УВД;
  1. 31.
Солиев Абдумухтор Саминович бывший капитан милиции, ст. инспектор ООП Ферганского УВД;
  1. 32.
Хайдаров Маруф Кимсанович бывший прапорщик отряда особого назначения МБ Таджикистана;
  1. 33.
Кочкаров лукмон ганиевич бывший старшина милиции Наманганского ГОВД;
  1. 34.
Хужаев Нагмат Кечинович бывший капитан милиции, следователь СО Каттакурганского РОВД Самаркандской области;
  1. 35.
Оразов Бахтыбай Уснатдинович бывший сержант милиции, инспектор таможни, Каракалпакия;
  1. 36.
Мустанов Ботир Махмудович бывший сержант ППС УВД Джизакской области;
  1. 37.
Рустамов Александр Садыкович бывший старшина милиции ППС Самаркандского УВД;
  1. 38.
Тошматов Рахматулло Холмурзаевич бывший сержант ППС УВД г. Ош, Кыргызистан;
  1. 39.
Сафаров Худоёр Панжиевич бывший старшина милиции, инспектор ДПС Кашкадарьинского УВД;
  1. 40.
Хамидов Илхом Уктамович бывший милиционер, водитель Самаркандского ГУВД;
  1. 41.
Эркаев Алижон Сафарович бывший ст. сержант милиции, инспектор таможенной службы Сырдарьинской области;
  1. 42.
Маматов Клычбек Матиевич бывший рядовой службы Батальона МВД РУ;
  1. 43.
Мурадов Амон Шарипович бывший капитан, начальник Таможенного поста Сырдарьинской области;
  1. 44.
Тешаев Хасан Нормуродович бывший старший лейтенант милиции ОУР Сергелийского РОВД;
  1. 45.
Исмаилов Абдулла Исламович бывший капитан милиции ИДН Самаркандского УВД;
  1. 46.
Атажанов Прим Рустамович бывший капитан милиции, старший оперуполномоченный ОУР Кашкадарьинского УВД;
  1. 47.
Кайимов Нажим Кайимович бывший капитан милиции УВД Бухарской области;
  1. 48.
Газнаев Норкурбон бывший подполковник милиции, начальник Шурчинского РОВД;
  1. 49.
Элмурадов Юнус Эшанкулович бывший старшина милиции ППС Самаркандского ГУВД;
  1. 50.
Игиталиев Абдувахоб Усмонович бывший сержант милиции  Ферганского УВД; 
  1. 51.

Нишонов Нуритдин Мухаммаджанович

бывший сержант милиции Ферганского УВД.

A

Обращение Мели Кобилова

председателю Хьюман Райтс Вотч

Джонатану  Фэнтону

Многоуважаемый господин Фэнтон! Я хорошо знаю Вашу организацию, о ней я узнавал из прессы, из Радио “Озодлик” (узбекская редакция Радио Свобода). Я знаю, что Хьюман Райтс Вотч постоянно ведет борьбу за освобождение из тюрем политзаключенных.

 

В 1996 году на Международном Семинаре по правам человека (Ташкент, 11-13 сентября) правозащитная организация Общество Прав Человека Узбекистана (ОПЧУ) впервые рассказала обо мне как политического заключенного. Об этом писал Генеральный Секретарь ОПЧУ г-н Толиб Якубов в Информационном бюллетене № 6 правозащитной организации Общество содействия соблюдению прав человека в Центральной Азии. Это окрылило меня, придало силы, не дало сломаться перед несправедливостью и злом.

 

Немного о себе. Я, как и многие патриоты нашей страны, хотел видеть Узбекистан свободной страной, и поэтому, будучи народным депутатом Узбекистана, смело стал выступать за демократические преобразования в Узбекистане. Именно поэтому было организовано преследование меня со стороны властей.

 

В 1993 году я стал председателем Джизакской областной организации партии “Ватан тараккиёти” (Прогресс отечества), (далее ПВТ). Тогда в областной организации было 200 членов. Уже к середине 1994 года число членов этой партии в области достигло 5000. До этого со стороны властей мне было предложено возглавить областную организацию Народно-демократической партии Узбекистана (НДПУ – бывшая коммунистическая партия), на что я ответил отказом. Так как все члены руководства области являются и членами НДПУ, мой отказ им не понравился.

 

После этого мне неоднократно советовали прекратить всякую политическую деятельность. Больше этого, заместитель хокима области Байрам Узаков от имени администрации сделал об этом мне официальное заявление. “Я остаюсь на стороне народа и демократии” – таков был мой ответ Б.Узакову.

 

В конце 1994 года предстояли выборы депутатов в Олий Мажлис. В Джизакской области на этих выборах участвовали две партии – НДПУ и ПВТ. Кандидаты в депутаты от ПВТ имели реальную народную поддержку, наши наблюдения показали, что их поддержит на выборах более 70% избирателей. И это встревожило руководство области.

 

Передо мной были поставлены два условия: не баллотироваться в качестве кандидата в депутаты Олий Мажлис, а от ПВТ в областной Совет народных депутатов выставить не более 10-15 кандидатов на 45 мест. Я вновь отклонил неправомерные требования властей.

 

25 октября 1994 года состоялся областной пленум ПВТ, на котором участвовал представитель Центральной избирательной комиссии. На этом пленуме моя кандидатура вновь была выдвинута кандидатом в депутаты Олий Мажлиса.

 

26 октября мне позвонил Б.Узаков и выражая свое недовольство, сказал: “Не вняв нашему совету вы сделали только хуже для себя”. 27 октября меня арестовали по сфабрикованному обвинению, подбросив наркотики и патроны.

 

Суд надо мной длился полгода, с 1 августа 1995 года по 12 февраля 1996 года. Мне было предъявлено обвинение по 9 эпизодам, но суд вынужден был оправдать меня по 5 эпизодам, т. к. обвинение не смогло доказать мою вину. Меня осудили к 6 годам лишения свободы.

 

Но властям это показалось мало, и прокуратура Республики внеся протест добилась нового суда. Новый состав Ташкентского городского суда по эпизоду “взятка”, по которому я был оправдан предыдущим составом суда, осудил меня к 10 годам лишения свободы. В период следствия и судебного разбирательства мне трижды предлагали в обмен на полное освобождение дать письменный отказ от политической деятельности. Я во всех трех случаях отверг эти наглые предложения.

 

Многоуважаемый г-н Фэнтон! Прошу личного вмешательства в мою судьбу, в судьбу непокорного политического заключенного. В мае месяце 1998 года по сфабрикованному обвинению меня посадили в карцер на 7 дней. В карцере мне дали чистый лист бумаги и предложили написать заявление о помиловании. Я считаю себя жертвой судебного произвола и поэтому отверг и это бессовестное предложение властей.

 

С искренним уважением МЕЛИ КОБИЛОВ.

A

18 декабря 2001 года политзаключенный Мели Кобилов, отбывающий срок в КИН УЯ 64/21 в г.Бекабаде с ноября 1995 года, был ознакомлен с документом, подписанный начальником означенной колонии Муминовым С.Э. и утвержденный прокурором по надзору за законностью в местах исполнения наказания Мухаммедовым А.М., в котором приводятся доводы того, почему п.8 амнистии, объявленная Президентом РУз от 22.08.01, не был применен заключенному Мели Кобилову.

В нем неприменение амнистии М.Кобилову мотивировался тем, что он якобы является нарушителем внутренного порядка колонии.

На самом же деле начальник колонии Муминов С.Э. из корыстных целей, и это известно каждому заключенному, может приписать любому из них наказание и внести соответствующую запись в его личное дело.

Чтобы не применить амнистию заключенному достаточно одной такой записи в его личном деле. Если учесть высочайший уровень коррупции и взяточничества в органах правопорядка, прокуратуры, судов и других госучреждений, то становится ясным почему Муминов С.Э. старается приписать наказания как можно большему числу заключенных.

Напомним, что предшественник Муминова С.Э. З.Я.Рахматуллаев был осужден к 18 годам лишения свободы именно за взятку.

8 августа 2001 года М.Кобилов вручил сотруднику Прокуратуры РУз Абдугаффару Джумадилову письмо на имя Генерального прокурора о том, что начальник колонии со своими сослуживцами организовал клеветническую акцию против заключенного Сапарбая Казакова, обвиняя его в провоцировании драки, во время которой он якобы избил заключенного Акмаля Примкулова. В своем письме он утверждал, что С.Казаков не только не избивал А.Примкулова, но и не было никакой драки между заключенными, и что это одно из звеньев в цепи правонарушений начальника колонии. Этого письма было достаточно для наказания М.Кобилова.

Еще 24 мая 2000 года Муминов С.Э. отправил М.Кобилова в ШИЗО (штрафной изолятор) на 10 суток, а через 11 месяцев добился не применения ему амнистии от 4 апреля 2001 года, так как М.Кобилов отказался удовлетворить его “аппетит”. Мухаммедов А.М. хорошо осведомлен о “ШИЗО-бизнесе” не только Муминова С.Э., он знал и о подобных преступлениях З.Я.Рахматуллаева.

Применяя противоправния наказания З. Рахматуллаев за один год из 800 заключенных, содержащих в КИН УЯ 64/21, лишил 451 человек возможности применения к ним амнистии. Ни одна жалоба заключенных, в том числе и М.Кобилова, Мухаммедовым А.М.  не была рассмотрена по существу.

В КИН УЯ 64/21 широко применяется порочная практика доносительства и такой практике из корыстных побуждений потворствуют Н.Ф.Файзуллаев, зам.прокурора по исполнению наказания, Р.Кадыров, начальник Главного управления исполнения наказания (ГУИН) при МВД РУз, его заместитель Р.Сариков, вышеназванный Мухаммедов А.М., инспирируя разного рода правонарушения, в частности принуждая недобропорядочных осужденных клеветать в форме ложных доносов на осужденных лиц, неугодных органам. Цель – воспрепятствовать выходу осужденным из мест исполнения наказания для вымогания как можно большей взятки.

Вот примеры.

Нуритдинов Хатам, ранее осужденный за мошенничество к 6 годам лишения свободы, после освобождения по амнистии вошел в роль сотрудника Аппарата Президента и совершил ряд тяжких преступлений, за что был осужден к 16 годам лишения свободы.

В КИН УЯ 64/21 он стал «своим человеком» для администрации колонии. 31 марта 1998 года Х.Нуритдинов написал донос на М.Кобилова, полный текст которого у нас имеется. В нем он доносит, что М.Кобилов якобы в целях дискредитации Президента РУз, госсоветника Президента И.Джурабекова и других высокопоставленных руководителей распространяет среди заключенных разного рода клеветнические измышления и т.д. Постоянные издевательства Муминова С.Э. и его подручных над М.Кобиловым подорвали его здоровье.

По доносу того же Х.Нуритдинова, а также К.Туляшева и вышеназванного А.Примкулова на Сапарбая Казакова, администрация колонии наказала его лишением возможности применения к нему амнистии.

Все это одна из граней «периода веспасианства», когда органы власти, призванные соблюдать законность и правопорядок, “делают деньги” на всем, даже на горе людей. В остальных КИН в системе ГУИН состояние соблюдения законности и правопорядка хуже на порядок.

13 марта 2002 г.

A

До освобождения из заключения политзаключенного Мели Кобилова остаться менее пяти месяцев. Напоминаем, что М.Кобилов – бывший народный депутат РУз, председатель Джизакского областного отделения партии “Ватан тараккиёти” (Прогресс отечества), председатель Джизакского областного отделения Общества Прав Человека Узбекистана – по сфабрикованному делу был арестован 27 октября 1994 года и в ноябре 1996 года осужден Ташкентским городским судом  к  10 годам лишения свободы. Так как он два года содержался под стражей, применив ему амнистию суд определил тогда окончательно шестилетний срок заключения.

По всему видно, что кое-кому не хочется, чтобы М.Кобилов освободился от заключения. Можно смело сказать, что в число этих “кое-кто” входит подполковник внутренней службы Муминов Э.С., начальник колонии исполнения наказания (КИН) УЯ 64/21, что находится в г.Бекабаде Ташкентской области. Именно он и его предшественник З.Рахматуллаев сделали се от них зависящее, чтобы амнистии с 1996 года   не были применены М.Кобилову. Перед каждой ожидаемой амнистией они заключали его в штрафной изолятор (ШИЗО) колонии, верша над ним самовольный суд.

Близость освобождения по-видимому не дает покоя людям, заинтересованным в том, чтобы М.Кобилов еще долго оставался в КИН насильственного режима. Поэтому, они устраивают провокации раз за разом и против него, и против его семьи.

7 мая семья М.Кобилова получила телеграмму, в которой были слова: “город Джизак улица Гавхар 5 Мели Кобилову  Мели Кобилов умер Заберите Бекабад  Мукимов”. На бланке – круглый штемпель Джизакской областной почты. Телеграмму в Бекабаде приняла 6 мая в 2208 оператор Худайназарова, а утром 7 мая она телеграмму вручила бригадиру по имени Ирина (начальник почты в Бекабаде – Мемедов). Начальником телеграфа г.Джизака является Абдурасул Рискулов.

– Описать состояние членов моей семьи после получения злополучной телеграммы крайне трудно – рассказала корреспонденту Пресс-Центра ОПЧУ жена М.Кобилова Райхон Кобилова. – Сама я упала в обморок и когда меня привели в чувство, я увидела, что двор нашего дома был полон народу. Тут были и соседи, многочисленные наши родственники, люди из махалли. Многие плакали и проклинали сотрудников КИН. В Бекабад отправились наш старший сын, брат М.Кобилова Шукур Кобилов и еще несколько наших родственников. Оставшиеся дома мужчины и женщины готовились к похоронам (по исламским обычаям покойник должен быть предан земле незамедлительно). Когда родственники приехали в КИН УЯ 64/21 стало известно, что, к нашему великому счастью, М.Кобилов был жив. Враги М.Кобилова заставили нас пережить кошмар. Но они не понимают, что за восемь лет неустанной борьбы за М.Кобилова наша воля закалилась.

            Мы, правозащитники из ОПЧУ, не сомневаемся, что организаторами этой гнусной провокации являются люди из ГУИН МВД РУз. Весьма возможно, что они выполняли приказ верхов, так как М.Кобилов в свое время стал жертвой заговора людей из высшего эшелона власти. Они отомстили ему за его выступления на сессиях Верховного Совета (тогдашнего парламента).

12 мая Р.Кобилова обратилась к представителю Службы национальной безопасности (СНБ) Джизакской области Дилшоду Хошимову, который курирует связь. В начале он отказался принять от нее ее письменное заявление, но вынужден был его принять после настойчивых ее требований.

13 мая    2002 г

A

9 октября 2002 года, отбывающий срок заключения “от звонка до звонка”, из колонии исполнения наказаний (КИН) УЯ 64/21 (г.Бекабад) должен выйти на свободу политзаключенный Мели Ортикович Кобилов, бывший председатель Джизакского областного отделения ОПЧУ, бывший председатель Джизакского областного Совета партии “Ватан тараккиёти” (Прогресс отечества), бывший народный депутат Парламента Узбекистана.

М.Кобилов входил в плеяду народных депутатов, появившихся на политическом небосклоне Узбекистана в самом начале 90-го года, каждый из которых являл собой яркую звезду.  СССР доживал последние годы своей истории, и даже в такой “братской советской республике” как Узбекистан на политическую арену выходили новые и новые люди, которые видели расцвет будущего страны только в демократических преобразованиях общества. Шаврик Рузимурадов (погиб в подвале МВД), Тоиба Тулаганова (скончалась в возрасте чуть больше 40 лет), Мели Кобилов (осужден к 10 годам лишения свободы), Мурад Джураев (осужден к 12 годам лишения свободы), Самандар Куконов (осужден к 14 годам лишения свободы), Жахонгир Маматов (вынужден был эмигрировать в зарубеж), Мухаммад Солих (вынужден был эмигрировать в зарубеж), Иномжон Турсунов (отсидел срок заключения), Насрулло Саидов (отсидел срок заключения), Имом Файзиев  (отсидел срок заключения), Карим Бахриев и немало  других депутатов  составили, можно без преувеличения сказать, Золотой фонд демократии в Узбекистане.

М.Кобилов был арестован 27 октября 1994 года и возбужден уголовное дело против него по сфабрикованному обвинению. Он был обвинен по девяти статьям УК РУз. Обвинение было настолько смехотворным, что Ташкентский городской суд вынужден был оправдать его по пяти статьям УК РУз. Начавшийся 1 августа 1995 года суд продолжался до ноября 1996 года с пятимесячным перерывом в середине. Заказность суда была совершенно очевидна. Только один раз, во время вынесения приговора, была применена М.Кобилову акт амнистии.

Стойко провел М.Кобилов все восемь лет заключения. Но он не смирился с произволом, с несправедливостью. За все эти годы он боролся, хотя его неоднократно бросали в штрафной изолятор (ШИЗО), подвергая психологическим пыткам. На него клеветали, составляли доносы, устраивали провокации. 4 октября 2001 года он перенес инфаркт, после чего его перевели в “сангород”   УЯ 64/18 (г.Ташкент). Вскоре после возвращения его в УЯ 64/21 его родные получили из Бекабада телеграмму, в которой было сказано, что “М.Кобилов умер, можете забрать его тело”. Все усилия семьи М.Кобилова добиться того, кто был инициатором этой кощунственной затеи, не увенчались успехом.

На практике узбекского правосудия немало примеров, когда неугодным властям людям, отбывающим срок наказания в КИН,  перед выходом на свободу, добавляли новый срок наказания. Политзаключенному Ахмаджону Адылову и узнику совести Умархону Бузрукхонову (оба из Наманганской области) дважды добавлялись новые сроки, которые более десяти лет находятся в заключении.

Общество Прав Человека Узбекистана опасается, что с М.Кобиловым может произойти то же самое. Поэтому 9 октября, в день освобождения из заключения М.Кобилова, группа членов ОПЧУ, во главе с его председателем Талибом Якубовым, намерена провести правозащитный мониторинг в г.Бекабаде по вопросу освобождения М.Кобилова из заключения.

ОПЧУ призывает правозащитников из других правозащитных организаций, представителей международных  организаций, средств массовой информации  присоединиться к нашему мониторингу.

5 октября 2002 г.

A

Мели Кобилов на свободе!

Сегодня 8 октября 2002 года политзаключенный Мели Кобилов вышел на свободу.

Пресс-Центр ОПЧУ в своем сообщении от 5 октября писал, что М.Кобилов выходит на свободу 9 октября. Как стало известно вчера, 7 октября, на самом деле он освобождался на день раньше. Об этом передала нам его жена Райхон Кобилова. Пресс-Центр приносит свои извинения по этому поводу.

Сегодня утром в г.Бекабад для проведения мониторинга выехали председатель ОПЧУ Талиб Якубов, председатель Самаркандского областного отделения ОПЧУ Маматкул Мухтаров и член Секретариата ОПЧУ Абдуваит Ташходжаев. Вот что рассказал Т.Якубов:

– К колонии исполнения наказания (КИН) УЯ 64/21 мы подъехали 1130 часам, вслед за нами туда подъехали родственники М.Кобилова. В начале 13 часов из КИН вышел М.Кобилов и мы наравне с его родственниками поздравили его с освобождением. Наша встреча продолжалась всего несколько минут – мы понимали, что после восьми лет заточения он не намерен был оставаться около КИН ни минуты больше. Мы пожелали им счастливого пути.

По М.Кобилову было видно, что власти не смогли сломать его волю. Находясь в неволе он не прекращал борьбу за справедливость. Он по меньшей мере три раза отверг циничные предложения властей отказаться от политической деятельности и это подкрепить заявлением, взамен на освобождение. Он предпочел наглому “бартеру” отсидеть срок, так сказать, от звонка до звонка. За восемь лет власти ни разу не применили ему амнистию.

Неоднократно администрация колонии его заточала в штрафной изолятор (ШИЗО), искусственно фабрикуя

против него наказания. Как передала нам его жена, даже за две недели до освобождения начальник КИН отправил его в ШИЗО.

Таким образом, из восьми членов ОПЧУ, находящихся в заключении, еще в неволи остаются семеро: Хасанбай Мадрахимов (г.Наманган), Турсинбай Утамуратов (г.Мангит, Каракалпакистан), Елена Урлаева (г.Ташкент), Юлдаш Расулев, Джура Мурадов, Мусулмонкул Хамраев и Норпулат Раджапов (все из Кашкадарьинской области).

8 октября 2002 г.

Правозащитники в Джизаке не в почете…

Муйдинжон Курбанов за свою правозащитную деятельность постоянно подвергается преследованиям.

3 сентября 1998 г. он был схвачен прямо на улице сотрудниками милиции, по дороге в районное отделение внутренних дел они применив силу подложили ему в карман наркотики. Через несколько дней М.Курбанов был переведен в подвал Министерства внутренних дел, где в течении двух недель подвергался пыткам.

В октябре по сфабрикованному делу М.Курбанов был осужден к 3 годам лишения свободы. Освободился он 14 января 1999 года по амнистии.

И после выхода на свободу правоохранительные органы и прокуратура Зарбдорского района не оставили его в покое. Напротив, когда по его инициативе группа граждан этого района создали Зарбдорское отделение Общества Прав Человека Узбекистана давление на него усилилось.

Муйдинжон Курбанов Муйдинжон Курбанов -  возглавляет Зарбдорское районное отделение Общества Прав Человека Узбекистана (ОПЧУ).
Муйдинжон Курбанов
Муйдинжон Курбанов – возглавляет Зарбдорское районное отделение Общества Прав Человека Узбекистана (ОПЧУ).

28 ноября 2001 года в 12 часов к нему домой в автомашине марки “Жигули” (госномер А 1600 ДД, белого цвета) подъехали три сотрудника Зарбдорской районной милиции. Один из них – участковый инспектор милиции городка Бустон, где проживает М.Курбанов, по имени Гафур, сказал, что его пригласил к себе заместитель начальника Зарбдорского РОВД Рустам Мустафакулов.

М.Курбанов с несколькими другими людьми два с половиной часов ждал появления Рустама Мустафакулова и он появился совершенно пьяный. Неуверенными шагами начальник направился к себе в кабинет, люди потянулись за ним.

Вдруг Р.Мустафакулов остановился и схватив за воротник пиджака М.Курбанова стал его трясти. При этом используя грязную матерщину кричал: “Я тебя сгною в тюрьме и сейчас у тебя в кармане обнаружат героин”. Р. Мустафакулов приказал начальнику Отдела уголовного розыска РОВД майору Нормухаммаду Уразалиеву, чтобы он хорошенько поговорил с М.Курбановым.

Н. Уразалиев заявил, что по приказу сверху они получили о нем из органа самоуправления характеристику, справку о местожительстве и семейном положении и потребовал представить ему справку о наличии у него автомашины и две фотографии размера 9×12.

После “беседы” c Н. Уразалиевым у М.Курбанова насильно взяли отпечатки пальцев, что является грубым нарушением закона. Помимо этого действия Н. Уразалиева являются ни что иным, как бесцеремонное вмешательство в частную жизнь.

Джизакские правозащитники сообщили, что в тот же день у Н. Уразалиева побывал и имел с ним “беседу” житель г.Зарбдор Мамиров Уразали, который ранее неоднократно допрашивался в органах СНБ (Служба национальной безопасности). Н. Уразалиев потребовал  от У.Мамирова принести те же документы, что потребовал от М.Курбанова. По словам правозащитников У.Мамиров преследуется за свои религиозные убеждения.

10-13 октября 2001 г.

 

Хамроев Бахтияр

A

 

МАРДИКОРЫ – ЧЕРНОРАБОЧИЕ УЗБЕКИ В РОССИИ

В поисках  работы.

g Тошпулатов Темур Иномович, 1973 г.р., уроженец села Раваллик Джизакского района Джизакской области, 26 мая с.г. выехал в Российскую Федерацию в поисках работы с более 20 своими знакомыми, также из Джизакской области.

Убит в деревне Белый Раст Дмитровского района Московской области. Труп обнаружен в водном бассейне 11 июля 2002 года, 12 июля составлен акт о смерти №1302 руководителем ЗАГС Дмитровского района Я.П.Житниковой. В справке о смерти №1299, подписанной той же Я.П.Житниковой записано: “Механическая асфиксия от заполнения дыхательных путей водой при утоплении”.

Расм

Тошпулатов Темур

По словам некоторых людей из Джизака из той группы, отъехавщая 26 мая в Россию, были убиты 13 человек. 17 июля в в грузовое отделение Ташкентского аэропорта поступили четыре гроба с телами убитых в вышеназванной деревне Дмитровского района Московской области. 21 июля брат Т.И.Тошпулатова Олимжон Тошпулатов забрал и вывез тело своего брата.

Похороны состоялись 22 июля. По словам Шерпулата Эшбекова, родственника погибшего Т.И.Тошпулатова, Темур был подвергнут пыткам, о которых говорят многочисленные травмы на теле, особенно в области глаз, почек, левой части подбородка.

От ОПЧУ:

Безысходность заставляет многих покидать Узбекистан и отправляться в бывшие советские республики или еще дальше в поисках работы. “Проведение сильной социальной политики” – один из пяти принципов Президента Узбекистана И.Каримова, о котором любят говорить с высоких трибун с упоением. Эта “сильная политика” в основном и гонит людей в неизвестные края в поисках работы, удачи, счастья. По словам специалистов около миллиона людей за последние годы покинуло свою родину, Узбекистан, спасаясь от репрессий, голода, отчаяния, безысходности, в поисках работы, временного пристанища.

В условиях отсутствия справедливости и правосудия государство превращается в шайку разбойников

Труп Т.И.Тошпулатова сопровождал из Москвы до Ташкента Гофуржонов Музаффар Тиркашевич, один из группы молодых людей, уехавших в Россию в поисках работы. Разрешение на транспортировку подписано главным санитарным врачом Дмитровского района Московской области Т.В.Дроздовой.

Женщина по имени Замира, ранее судимая, проживающая по адресу: г.Джизак, махалля Заргарлик, 36, кв.20 (тел. 65-708), являлась “поставщицей живого товара” в Дмитровский район Московской области. Она имела соглашение с неким Анатолием Васильевичем, проживающим по адресу: Дмитровский район Московской области, поселок Некрасовский, улица Лесная (Промбаза), руководителем фирмы (сот. тел. 8-903-512-2834). Как правило, она готовую группу молодых людей отправляла в Россию либо из Ташкента, либо из г. Чимкента (Казахстан).

Гофуржонов М.Т. вывез некоторые личные вещи Т.И.Тошпулатова, среди которых был его дневник. Ниже приводим фрагмент из этого дневника.

“26 мая. В 800 вечера из Джизака в Ташкент мы отправились на “Икарусе”. Меня провожали Илхом и Ойбек. Не удалось нормально попрощаться с дочкой Махлией.

28 мая. В Ташкенте мы сели в поезд Ташкент-Москва без билета. 3 часа мы пытались попасть в вагон. Такой давки я никогда не видел. Тут были безногие, карманщики. Одного из них я сам  поймал за руку. В третьем вагоне, куда нам удалось сесть, одно купе на 30 человек.

Договорились спать по очереди и по одному часу. Многие спали в коридоре прямо на полу. Вагон превращен в “конюшню”: тут и алкаши, и рэкетиры, таможенники – у всех на уме деньги. В первом вагоне умерла женщина.

1 июня.  В московском вокзале нас задержали таможенники. Наши паспорта они отдали женщине по имени Диля, которая была посредницей, но мы отказались с ней ехать. Нам было крайне трудно попасть в здание Казанского вокзала: на каждом шагу тебя останавливают менты, посредники.

Нас никто не встретил, и поэтому нам пришлось заночевать в здании вокзала, за что заплатили 400 рублей.  10-15 ребятам из нашей группы пришлось даже отсидеть два часа в милицейской камере. На всех осталось 250 рублей.

2 июня. Нас пригласил на работу некий Петр Андреевич, представитель ПМК №5. Я, в качестве старшего, с 11 ребятами поехал на “Газели” в этот ПМК.

3 июня. Все 11 ребят – городские, отличные ребята. Все мы сплоченные, по-видимому, трудность в пути нас и сплотила.

5 июня. Очень скучаю по дочке.  Может и она по мне скучает. Может по этому вчера спал очень плохо. Звонил в Джизак по тел. 45-273, но трубку никто не поднял.

6 июня.  Получили по 100 рублей аванса. Это 4500 сумов по нашему. Работаем малярами, штукатурами в садике. Работа не тяжелая.

8 июня. Переселились в новую квартиру. Продуктов питания хватает. Встретил рабочих из Самарканда. Рассказали, что когда они приехали в эти края, то 25 дней  ночевали в свинарнике в лесу. У них отобрали все вещи и деньги, а самих погнали колонной под дуло автоматов. Если одному, двум удавалось найти какую-нибудь работу у частника, и возвращались 3-4 буханками хлеба, то ели все 50 человек. Но у нас намного лучше. Сказали, что расчет будет перед отъездом.

2 августа правозащитники Джизака сообщили, что прокурор Джизакской области господин Мухитдинов отказал принять заявление от Инома Тошпулатова, отца погибшего в России Т.И.Тошпулатова.

17 июня. Дни проходят быстро.  Я работаю с Таней Федоровной, 53-летней хохлушкой по национальности. Иногда бывают стычки с местными парнями. Воспитательницы садика подарили нам цветной телевизор. До 2-3 часов ночи смотрим телевизор.

27 июня. Вот уже месяц как уехали из дома. Сообщили, что Замира отправила из Джизака сюда еще 30 человек. Молю бога, чтобы среди них не оказался Ойбек, ему будет очень трудно в пути. Саня (электрик) находился в больнице, сегодня он умер. Его привезли в гробу. Проститься с ним вышли все. Это шестая смерть за последнее время. Пятеро из них умерли из-за водки, а шестого избили местные” .

g Как нам сообщили самаркандские правозащитники, сравнительно недавно в село Понг, колхоза “Ал-Бухорий”, Челакского района Самаркандской области, из России поступил труп мужчины, уехавшего туда в поисках работы.

.3 августа 2002 г.

A

Мёртвый сезон мардикаров.

ОПЧУ недавно сообщало, что в Московской области были убиты четверо молодых людей, выехавших туда на заработки.

Как было сообщено, 26 мая с. г из Джизакской области в Московскую выехала группа из 33 человек, которых завербовала ранее судимая женщина по имени Замира (город Джизак, махалля Заргарлик, дом- 36, кв. 20, телефон (9987222) 65-708). Получив с каждого желающего отправиться на работу в Подмосковье по 200 – 300 тысяч сумов ($200 по черному курсу), она их отправила из Ташкента в Москву.

Вскоре четверо из них были убиты. Подробности об одном из убитых Темуре Тошпулатове сообщал Пресс-Центр ОПЧУ. Мы получили документы еще об одном погибшем, о Туйгун Маллаевич Норкузиеве, проживающего по адресу город Джизак, махалля Калия, улица Калия, 52, (тел 45-862) 1971 год р.

► Туйгун Маллаевич Норкузиев (справа) и его друг (слева), которое вместа уежали в Россию.

Туйгун Маллаевич Норкузиев (справа) и его друг (слева), которое вместа уежали в Россию.

Родственники Т.Норкузиева обратились в областной хокимият за помощью в доставке тела погибшего, но получили отказ. Брат погибшего Гулом Норкузиев в Москве обратился Генеральному консулу Узбекистана господину Э. Бегишеву (тел 095-230-13-01,  230-00-54), который дал два документа; первый – службам пассажирских перевозок, пограничной и таможенной службам и правоохранительным органам с просьбой оказать содействие г. Норкузиеву при сопровождении гроба с телом его брата, второй – какому-то главврачу (дальше – пусто, ДжOО ОПЧУ) о том, что “…Консульский отдел Посольства Рес. Узбекистан ….. не возражает на выдачу тела покойного без вскрытия”.

Смерть Т. Норкузиева зафиксирована в “Свидетельстве о смерти”, подписанное З.К.Мельником, руководителем ЗАГСа города Лобня Московской области, на котором указано, что Т.Норкузиев умер 11 августа. В справке о смерти, подписанная тем же Мельником, сказано, что “…причиной смерти является ушиб и размозжение вещества головного мозга. Перелом костей свода и основания черепа. Открытая черепно-мозговая травма”.

Участковый инспектор милиции в г. Лобня оформил смерть Т. Норкузиева как несчастный случай. По словам Музаффара Гофуржонова, одного из отправившихся в Московскую область на заработки вместе с Норкузиевым, погибшего жестоко избивали местные ребята.

Из 33 уехавших на заработки людей пока вернулись трое – М.Гофуржанов, Аскар Баракаев и Вахид Джумаев. По нашим сведениям Замира отправила в Московскую область еще 30 парней из Джизакской области.

1 сентября, 2002 г.

 

A

 

ФЕРМЕРСТВО В ДЖИЗАКСКОЙ ОБЛАСТИ И СОЦИАЛЬНЫЕ ВОЛНЕНИЯ

 

Трехдневный мониторинг Джизакского отделения ОПЧУ за событиями, произошедших в Дустликском районе Джизакской области

 

Народ всё стерпит: и холод, и голод, кроме несправедливости.

 

Президент Республики Узбекистан

ИСЛАМ КАРИМОВ.

В течение июня месяца нынешнего года в Дустликском районе дважды произошли социальные протесты жителей района.

Вечером 26 июня  в совхозе № 27 им. Х. Исроилова Дустликского района произошло столкновение между около 15 женщинами и представителями внутренних дел. Столкновение вызвало насильственная экспроприация  государством всего зерна: оно было скошено по приказу хокимията, не оставляя людям ни грамма пшеницы.

27 июня рано утром около 200 женщин начали митинговать. Руководитель хозяйства Зафар Исроилов выступил с инициативой отдать последние тонны скошенного зерна жителем. Но хоким района Сайфуддин Исмоилов обзывая его нецензурными словами категорически запретил отдать часть зерна людям.

27 июня 11 часов разгневанные, попавшие в бедность и эксплуатируемые чиновниками крестьяне и фермеры подняли бунт протестуя против продолжающегося изъятия их зерна.

Около 700 жителей двух совхозов (№27 и «Манас») начали шествие в сторону Большого Узбекского тракта Тошкент-Термез. Хоким района С. Исмоилов и начальник РОВД Д. Норматов предприняли попытку остановить народа, но обозлившие люди не поверили обещаниям хокима. Они избили хокима и начальника РОВД. Получив телеснее повреждения чиновники бежали.

Число участников акции росло и увеличилось в несколько раз, достигнув двух тысяч.

На место событий прибыл хоким области – Шавкат Мирзияев с отрядом специального
назначения. Однако, увидев настроение людей, хоким дал указание не предпринимать каких-либо действий и лично начал диалог  митингующими. Во время диалога хоким оказался в средине толпы разъяренных женщин, которые его избили.

Митингующие потребовали освободить трех женщин, увезенных в РОВД за якобы подстрекательство жителей выйти на митинг, решить проблему прямо на полях совхоза. Собравшие вынудили хокима сесть в автобус и поехать в центр хозяйства “Манас”.

Хоким заявил, что он не давал приказа забирать остатки зерна, обещая разобраться и наказать виновных. Он обещание “сдержал”: избил районного хокима, который до сих пор находится в больнице.
Уже на следующий день после бунта, жителям совхоза “Манас” стали раздавать по 200 кг зерна. Несмотря на такой шаг со стороны администрации, дехкане остались недовольными, так как выдаваемого зерна не хватит даже на месяц.

Проводимый нами мониторинг показал, что причиной этого социального взрыва является всеобщая нищета семей в хозяйствах им. Х. Исроилова  и “Манас”: много семей находятся на грани голода. Люди годами не получают зарплату, два года дома не обеспечиваются  газом, последние 5 лет отсутствует питьевая вода в водопроводах. Безработица достигла 90 %. Ни один пункт  договора между фермерскими хозяйствами и госструктурами не выполняется со стороны государства. Люди живут только обещаниями. В совхозе Манас живут в основном этнические киргизы (70%).  Но школа с киргизским языком обучения не получила ни одного учебника на киргизском языке.

Все это нас настораживает, так как есть опасность, что власти, чтобы сбить подобные недовольства, могут начать аресты среди наиболее активных представителей населения совхоза, обвиняя их в религиозном экстремизме, как это уже не раз случалось после массовых волнений в других региона Узбекистана.

Мониторинг со стороны правозащитников продолжается.

4 июль     2001 г.

A

 

Фермеры протестуют

            Сегодня в 1130 возле областного хокимията (администрация) прошел митинг протеста около 30 фермеров. Работники хокимията вызвали наряд милиции, приказали закрыть проходы в здание.

В начале милиция пыталась разогнать собравшихся, но спустя некоторое время их повели в депутатскую комнату при хокимияте.

Фермеров принял первый заместитель областного хокима Есенкулов. Выходившие из депутатской комнаты фермеры рассказали, что ими были поставлены жесткие условия перед областным хокимиятом.

Есенкулов принял условия фермеров и согласился продолжить переговоры с ними сегодня же в 17 часов в акционерном хозяйстве «Нодирабегим», что в Пахтакорском районе Джизакской области.

Все фермеры приехали в областной центр из Пахтакорского района и протестуют против произвола местной администрации акционерного хозяйства. В то время, когда глава администрации Холбуви Рустамова имеет 800 гектаров земли, у многих земли нет, а имеющих землю фермеров необоснованно притесняет, не давая им возможность нормально и свободно работать.

За ходом митинга вели наблюдение председатель Джизакского областного отделения ОПЧУ Бахтиёр Хамраев и его заместитель Абай Байбулатов. Как сообщили правозащитники за ними милиция установила наблюдение и несколько их сотрудников ходило за ними по пятам.

23 января 2002 г

 

A

 

Как было сообщено нами ранее, 23 января с.г. перед областным хокимиятом состоялся митинг протеста фермеров и граждан из акционерного хозяйства “Нодирабегим” Пахтакорского района Джизакской области. На митинге участвовало около 80 человек. Они протестовали против произвола местных властей и особенно руководителя хозяйства Холбуви Рустамовой, бывшей народным депутатом СССР.

Как сообщил наш корреспондент власти области начали удовлетворять требования фермеров и других граждан хозяйства. Многим дехканам были выделены земельные участки на конкурсной основе. Но одно из основных требований фермеров – освободить от занимаемой должности Х.Рустамову – не было выполнено. На своем общем собрании фермеры заявили, что в случае не выполнения их требования, они перекроют трассу Ташкент-Термез. Это возымело действие и областной хокимият освободил Х.Рустамову от занимаемой должности.

            От Джизакского областного отделения ОПЧУ:  Дело в том, что вся земля в области давно поделена между родственниками и друзьями хокимов области и районов, других высокопоставленных чиновников. Простой же люд занимается земледелием каждый год заплатив современным помещикам огромные деньги. Так как у современных батраков нет средств, то они вынуждены отдать почти всю свою выращенную продукцию “помещику”.  Иными словами,  “помещику” – бублик, а “батраку” – дырку от бублика.

            Однако, люди стали осознавать свои права и стали выходить на митинги.

13 марта    2002 г

 

A

 

В прошлом 2001 году Джизакским областным отделением Общества Прав Человека Узбекистана (ДжО ОПЧУ) были зафиксированы четыре случая волнения среди населения в период жатвы зерновых. Все эти волнения происходили в одном – Дустликском районе. Самое крупное из них произошло 27 июня, когда более 600 жителей двух совхозов (№25 и №27) на 4 часа перекрыли основную трассу Ташкент-Термез.

Причиной волнений среди населения явилось то, что по распоряжению областного хокима Шавката Мирзияева во всех фермерских хозяйствах пшеница полностью скашивалась при присутствии-контроле сотрудников милиции, не оставляя фермеру ни килограмма зерна. Независимо, выполнило фермерское хозяйство договор с государством или нет.

Сообщения ДжО ОПЧУ об этих нарушениях прав фермеров и о волнениях среди населения вызвали большой резонанс. Ш.Мирзияев был крайне недоволен выступлениями ДжО ОПЧУ, его подручные распускали разные клеветнические слухи об ДжО ОПЧУ.

В сентябре Президент перевел Ш.Мирзияева в Самаркандскую область хокимом, а Джизакскую область возглавил Убайдулла Яманкулов. Изменилось ли что-либо за последний год после вступления в должность У.Яманкулова? Как прошла зерновая кампания в этом году?

16 июля 2002 года в Джизакском хокимияте прошло селекторное совещание при участии главы области, всех районных хокимов, большинства фермеров области. Хоким области обнародовал, что область заготовила 263.000 тонн зерна, а в хозяйствах работали 258 комбайна. Он критиковал пункты приема зерна за их неповоротливость и допущенные ошибки.

Выступивший на совещании фермер Инамжон Исаков сказал, что в этом году произошли большие изменения в пользу фермеров. В начале года они не верили заявлениям руководства области, что оно предоставит большую им свободу.  Но действительность превзошли их ожидания.

В текущей кампании на полях области с зерновыми не было ни одного милиционера. Силовые структуры не вмешивались в дела фермеров. В отличие от прошлого года в текущем сезоне после выполнения госзаказа-договора вся остальная часть урожая досталась фермеру и его рабочим.

В прошлом году по распоряжению предыдущего областного хокима к каждому комбайну была приставлена отдельная группа надзора, куда входил один преподаватель школы (?!), один милиционер и один сотрудник Службы национальной безопасности (СНБ) либо военный. Абсурдность такой затеи Ш.Мирзияева была очевидна. В этом году такие группы не создавались.  Весь ход жатвы контролировался только самими фермерами.

ОТ ДжО ОПЧУ:   У нынешней власти нет другой альтернативы, кроме как предоставить свободу (политическую, экономическую и т.д.) народу, чтобы хоть как-то исправить положение в стране. Кое-где власти это начали понимать.  Мы с удовлетворением отмечаем, что в Джизакском областном хокимияте одним из первых поняли, чему может привести НЕСВОБОДА, и новая администрация предоставила фермерам относительную свободу, что сразу дало положительный результат.

Это показывает, что ОПЧУ реально влияет на политику правительства Узбекистана в области прав и свобод человека.

22 июля  2002 г.

 

 

A

О том, что в Узбекистане власти в области сельского хозяйства более или менее существенных реформ не провели, знают многие. Если не брать во внимание то, что советские термины “колхоз” (коллективное хозяйство) и “совхоз” (советское хозяйство) быстро поменяли на термины “жамоа хужалиги” и “давлат хужалиги”, на то же самое что “колхоз” и “совхоз”, только по-узбекски.

Так как с самого начала независимости новые (на самом деле старые) власти объявили, что они берут курс в сторону  демократии, и даже в экономике, то разрешили заниматься людям фермерством. Но с одной оговоркой: фермерское хозяйство должно оставаться частью колхоза или совхоза, если угодно “жамоа хужалиги” или “давлат хужалиги”.

По закону вроде бы фермерские хозяйства свободные и независимые экономические единицы. То есть, бери землю, дерзай, занимайся сельским хозяйством, но плати налоги. Но коммунисты плохо понимали и понимают свободу и независимость людей, хозяйств и т.д. И вот что из этого получается.

11 сентября 2002 г.  в  Джизакское областное отделение ОПЧУ обратилась Ойсулув Эралиева, член Зарбдорского районного отделения ОПЧУ, руководитель фермерского хозяйства “Ойсулув”, расположенное в том же районе. С 14 по 15 сентября правозащитники Джизакской области на основе фактов, приведенных в письме О.Эралиевой, изучили ситуацию, возникшую в фермерских хозяйствах.

Зарбдорский район находится в 30 километрах к юго-востоку от областного центра. В нем функционируют 878 фермерских хозяйств, занимающие 32.226 гектаров земли, из них 28.939 – пахотные. По словам специалистов 40% всей поливаемой земли сильно засолены, а среднезасоленных  – 30%. Дренажная система отвода подземных вод полностью вышла из строя. Никто не смог объяснить на какие цели используются  средства, выделяемые из областного бюджета для восстановления этих систем.

По словам председателя Ассоциации фермеров Рахмонкула Тошбекова фермеры Зарбдорского района должны были засеять хлопчатником 14.860 гектаров земли, но не было засеяно и половины площадей. Например, фермерское хозяйство “Бахт” смогло засеять только 548 вместо 1098 гектаров. Всходы появились только на 426 гектарах.

Причина – высокая стоимость услуг Машино-тракторного парка: машинный сбор хлопка с гектара земли на хлопкоуборочной машине “Коттон” обходится фермеру в 43.000 сумов, для вспашки одного гектара земли на тракторе “Магнум” фермер вынужден выложить 14.500 сумов.

Урожай зерновых должен делиться между фермером и государством в пропорции 50 на 50, однако хокимият в нынешнем году обязал фермеров сдать государству сверх плана еще 25% урожая. За каждый килограмм зерна по постановлению Кабинета министров государство платит фермеру от 36 до 56 сумов, для сева же фермер покупает у государства то же зерно за 156 сумов.

В Зарбдорском районе нет ни одного фермера кто бы не задолжал государству. Только Машино-тракторный парк “повесил” на шею фермеров 318 миллионов сумов. По сведениям, полученным из областного хокимията, долг фермеров от 12 таких парков составляет более 3-х миллиардов сумов.

“Реформа” правительства Узбекистана в области сельского хозяйства направлена на разорение фермерских хозяйств. По словам хокима Зарбдорского района Ускана Азимова 30 фермерских хозяйств прекратили свою деятельность по решению хозяйственных судов. Дела еще 22 фермерских хозяйств скоро будут переданы в суд. По его словам до конца года 100 фермерских хозяйств “сойдут с дистанции”.

Фермеры, попавшие в “черный список” хокимията, лишаются своих земель без вызова в суд. Например, та же О.Эралиева дома узнала, что суд вынес решение о лишении ее земельного участка. Все ее усилия по восстановления справедливости оказались тщетными. “Я устала, обустраивала бросовые земли, когда довела землю до кондиции, ее у меня отняли, даже не соизволили вызвать повесткой в суд” – сказала она правозащитникам.

Фермеры из Зарбдора переживают тяжелые времена. Высокий уровень приписок со стороны хокимията. Даже Президент в своей речи отметил, что в 18 хозяйствах обнаружился факт приписки сева хлопчатника на более 3000 гектаров земли.

Хокими умело используют в своих интересах низкий правовой уровень у фермеров и через суд, оказывая судьям давление, отбирают у фермеров земельные участки. Вот такие “реформы” происходят в Узбекистане.

27 сентября    2002 г.

A

В Джизакское областное отделение ОПЧУ обратились четверо фермеров из Зарбдорского района:

Кораев Мамараим – руководитель фермерского хозяйства “Сохибкирон”, проживающий в селе Жувонсийрак; его брат Кораев Улугбек – руководитель фермерского хозяйства “Зилола-1”, житель того же села; Эралиева Ойсулув – руководитель фермерского хозяйства “Ойсулув”, член ОПЧУ; Тураева Гулчехра – жительница поселка Бустон, которые в своих письмах рассказали о давлении, оказываемое на них властями области и района.

Братья Кораевы обратились 22 января с.г. по поводу того, что их хозяйства неправомерно закрыты соответственно решениями №13-0202/3952 и №13-0202/3951 областного хозяйственного суда (судья – Ш.Б.Мамадиёров) от 27 декабря 2002 года.

Правозащитники Джизакского областного отделения ОПЧУ провели мониторинг по поступившим жалобам.

“Реформа” правительства Узбекистана в области сельского хозяйства направлена на разорение фермерских хозяйств. Еще в середине прошлого года хоким Зарбдорского района Ускан Азимов говорил, что 30 фермерских хозяйств прекратили свою деятельность по решению хозяйственных судов. Дела еще 22 фермерских хозяйств скоро будут переданы в суд. По его словам до конца года 100 фермерских хозяйств “сойдут с дистанции”.

Фермеры, попавшие в “черный список” хокимията, лишаются своих земель без вызова в суд. Например, та же О.Эралиева дома узнала, что суд вынес решение о лишении ее земельного участка. Все ее усилия по восстановления справедливости оказались тщетными. “Я устала, обустраивала бросовые земли, когда довела землю до кондиции, ее у меня отняли, даже не соизволили вызвать повесткой в суд” – сказала она правозащитникам.

О.Эралиева не согласилась с решением суда и подала апелляционную жалобу в вышестоящий суд. Вышестоящий суд отменил решение нижестоящего суда. Суд вынес решение оставить без рассмотрения заявления Зарбдорского хокимията на предмет закрытия фермерского хозяйства “Ойсулув”. На суде интересы О.Эралиевой защищал председатель Зарбдорского районного отделения ОПЧУ Муйдинжон Курбанов.

Казалось бы, справедливость восторжествовала. Однако, она недавно узнала, что хокимият Зарбдорского района вновь обратился в хозяйственный суд, чтобы он рассмотрел вопрос о закрытии фермерского хозяйства “Ойсулув”. На вопрос О.Эралиевой: “Почему районный хокимият опять добивается закрытия моего фермерского хозяйства?”, хоким Зарбдорского района Ускан Азимов ответил: “Хоким области Убайдулла Яманкулов отдал приказ о закрытии всех фермерских хозяйств”.

Фермерское хозяйство Г.Тураевой пока не закрыто. Но в своем письме от 20 января 2003 года она пишет, что на нее оказывают сильное давление районный хоким У.Азимов, руководства районного отдела внутренних дел и хлопкоочистительного завода, а также местные чиновники, хотя хозяйство, руководимое ею, считается лучшим в районе.

В Джизакской области функционировали 9000 фермерских хозяйств. По заявлению районных хокимиятов областной хозяйственный суд  закрыл 636 хозяйств. В Зарбдорском районе из 878 закрыты 146 хозяйств. Но в суде находятся не мало заявлений хокимията о закрытии фермерских хозяйств, которые еще суд не рассматривал.

При рассмотрении заявлений хокимиятов судьи не приглашают самих фермеров и выносят решения за их спиной. Дело дошло до того, что решения суда по разным хозяйствам почти идентичны, то есть решения отличаются друг от друга только датой, фамилиями фермеров, названиями хозяйств.  Хокимы районов и области самовольно переводят денежные средства фермеров, находящихся у них на счету в банке, на счет любой другой организации.

По мнению фермеров весь этот произвол с закрытием фермерских хозяйств начался после выступления государственного советника Президента Исмаила Джурабекова, в котором он сказал: “В каждом фермерском хозяйстве должно быть не меньше 40-50 гектаров земли”.

За хлопковое волокно фермерам государство не платит c 1997 года.

6 февраля 2003 г

 

 

A

 

УЗБЕКСКИЕ МИНЫ УБИВАЮТ И СВОИХ, И СОСЕДЕЙ

Минное поле проходит через “Вадиган”, Все дороги ведут в Узбекистан!

Кишлак “Вадиган” находиться в 75 км. от областного центра г. Джизака и около 6 км. от границы с Таджикистаном, района Айни.

Власти Узбекистана заминировали всю территорию на протяжении границы Джизакской области с Таджикистаном, т.е. в 5 км. от кишлака “Вадиган”.

По информации полученной Бахтиёром Хамраевым мирные жители кишлака “Вадиган”, как и многих других, подрываются на минных полях. Погибают ни в чем неповинные дети, жители соседних кишлаков. Более того, на минах подрывается скот.

27 июня Бахтиер Хамраев посетил кишлак “Вадиган”, Бахмальского района, Джизакской области с журналистами: BBC  (Сирожиддин Толипов) и агентства “Франс-пресс” (Галима Бухарбаева).

 

Так, 24 апреля 2001 года на этом минном поле подорвались:  Ортиков Ориф (1978 г.р.), Ахмедов Тулкин (1982 г.р.), Оллаёров Олим (1980 г.р.), которые искали свою корову.

Как оказалось, территория была заминирована и мины расположены на столь близком расстоянии от кишлака.

Все они погибли на месте взрыва, радиусом около 8 метров, и пролежали около 2 суток. Тела были обнаружены их родственниками с помощью бинокля, которые искали их все это время.

Родственники погибших сообщили о трагедии органам внутренних дел, представителям районной администрации и пограничным постам, так как сами не могли приблизиться к месту трагедии.

28 июня в Ташкенте ряд правозащитников обсудили информацию, Бахтиера Хамраева – Председателя Джизакского отделения ОПЧУ, о минировании узбекских границ.

 

 

 

Только после их обращений местная администрация отреагировала на трагедию.

Власти Узбекистана не оказали какой-либо помощи семьям погибших.

Эта трагедия является одним из многочисленных примеров гибели мирных жителей на минах пограничных районов Узбекистана.

К сожалению, жители кишлака стали привыкать к грохоту взрывающихся, время от времени, мин.

Джизакское отделение Общества Прав Человека Узбекистана намерено продолжать проведение мониторинга данной проблемы.

29 июня 2001 г.,

 

 

 

Трое подростков, разыскивая затерявшуюся корову в близи узбекско-таджикской границы погибли в результате взрыва противопехотной мины.

 

 

Глаза Хамида Артыкова, 52-летнего главы семьи наполнились слезами, он снова вспомнил о погибшем недавно сыне Арифе. Хамид Артыков заплакал.

Его сын, 15-летний Ариф Артыков, 5-ый ребёнок в семье подорвался на противопехотной мине, вместе с ним погибли два его двоюродных брата. 3 погибших молодых парня – это не первые граждане Узбекистана, ставшие жертвами мин, установленных узбекскими военными для обеспечения сохранности границ Узбекистана.

По данным комитета по охране государственной границы Узбекистана, минирование Узбекистаном горных, труднодоступных районов границы с Таджикистаном и Кыргызстаном проводились, начиная с осени прошлого года, после окончания военных операций против групп боевиков из Исламского движения Узбекистана, проникших в 2000 году в Сурхандарьинскую и Ташкентскую области Узбекистана.

Минирование проводилось в оборонительных целях, для того, чтобы воспрепятствовать повторному проникновению на территорию Узбекистана вооружённых бандформирований.

По рассказу Хамида Артыкова, живущего в селе Вадиган Бахмальского района Джизакской области Узбекистана, все жители их села знали, что осенью прошлого года узбекские пограничники заминировали границу с Таджикистаном, которая находится примерно в 15 километрах от их домов и проходит по вершинам Туркестанского хребта.

Пограничники, заминировав границу, провели разъяснительные работы с населением посёлка Вадиган, взяли с них расписки о том, что они не будут ходить в горы, а если и окажутся в горах, то будут внимательно смотреть на расставленные таблички с надписью “Миналар” (мины – узб.). Но как сказал Хамид Артыков, обычно человек всегда думает, что беда случится не с ним, тем более, что места, где теперь установлены мины, в прошлом были привычной территорией для выгона скота, а коровам не объяснишь, что такое мины.

Ариф Артыков вместе с 2-мя двоюродными братьями, 19-летним Тулкином Ахмедовым и 21-летним Алимом Алояровым, 24 апреля 2001 года отправился в горы на поиски не вернувшейся с выгона коровы. В тот день ребята домой уже не возвратились.

Поиски потерявшихся парней начались на следующий день. «Я не думал, что они могут погибнуть, хотя в тот день кто-то слышал взрыв мины, но я не стал связывать взрыв с моими ребятами, ушедшими в горы, я всё равно ждал сына. Но мой младший брат пришёл ко мне и сказал, что нашёл их примерно в 5 км от дома, они лежали уже мёртвые на горной поляне, рядом была большая воронка то взрыва, – рассказал Хамид Артыков.

Трупы смогли привезти только на следующий день 26 апреля, так как люди боялись подойти к ним и ждали сапёров. По рассказу Хамида Артыкова, тела ребят были полностью в осколках от мин, они все погибли от взрыва одной мины.

Хамид Артыков не винит в смерти своего сына узбекских политиков и военных, он склонен принять смерть Арифа как волю Аллаха, который распорядился так, чтобы жизнь парня оборвалась, ещё практически не начавшись.

Мать же погибшего Арифа, считает, что её сын погиб из-за властей Узбекистана. Что если бы они не установили мины, то их ребёнок сейчас был бы с ними: “Табличек с надписью “мины” практически не видно, они заросли травой, и почему меры по обеспечению безопасности оборачиваются угрозой для жизни простых людей”, – сказала она.

Видя слёзы и жалобы жены, Хамид Артыков оборвал её и сказал ей, что власти не виноваты, они всё сделали для безопасности людей, чтобы к ним не прорвались исламские боевики, просто Арифу была предназначена такая судьба, а они должны жить для других детей, а их у них ещё шестеро.

Хамид Артыков, в прошлом председатель колхоза, ведущий агроном с трепетной любовью относится к своей большой семье, ради детей он бросил государственную работу и занялся бизнесом, чтобы заработать на образование каждого ребёнка. Во дворе его дома растёт огромный очень ухоженный фруктовый сад, в огороде на ровных, как линейка, грядках все виды овощей, всё это он делает для детей.

“У нас очень дружная семья, и мы скучаем и тоскуем по Арифу, он у нас был самый весёлый, самый лучший”, – сказал Хамид Артыков.

Представитель Комитета по охране государственной границы Узбекистана прокомментировал корреспонденту IWPR гибель 3-х ребят недалеко от села Вадиган как их личную оплошность, что им не надо было самим искать приключения, тем более они знали, что граница заминирована.

На слова о том, что ребята искали корову, а скот очень дорого стоит и является в настоящее время семейным кормильцем, представитель Комитета сказал, что эту информацию IWPR получил со слов близких погибших, а они склонны, обычно всё приукрашивать в свою пользу. “Кто знает, кем на самом деле были эти парни и зачем они ходили в горы”, – сказал представитель Комитета по охране государственной границы Узбекистана.

До сих пор семья Артыковых не получила не только компенсации за потерю сына, но и официальные извинения и соболезнований.

Более того, в Узбекистане склонны замалчивать подобные случаи, так как они противоречат главной цели проведения минирования – это обеспечения безопасности населения Узбекистана.

Однако по данным начальника пограничного поста в Джизакской области Николая Бушмана, на вверенной им 388-километровой узбекско-таджикской границе пока не было ни одного случая прохода и подрыва боевиков. Но как сказал Бушман, есть жертвы среди мирного населения, эти 3 парня. Животные, домашние и дикие, подрываются регулярно, иногда ежедневно.

По информации достоверного источника, в начале июля в районе узбекско – таджикской границы недалеко от перевала Камчик, соединяющего столицу Ташкент с Ферганской долиной, во время проведения оборонительных работ на минах подорвались 18 узбекских военнослужащих, 4 из них погибли, 14 были госпитализированы в тяжёлом состоянии.

Один из военнослужащих, бывший очевидцем этой трагедии, рассказал, что тела погибших разорвало на части.

Представитель Комитета по охране государственной границы Узбекистана подтвердил информацию, но сказал, что более подробную информацию о случившемся может дать аппарат президента Узбекистана.

Пресс-служба президента Узбекистана сообщила, что действительно в настоящее время в зоне перевала Камчик ведутся укрепительно-оборонительные работы, ликвидируются пещерные гроты, укрепляются пути возможного прохода наркокурьеров, но данных о взрывах и жертвах нет.

Подробности трагедии описаны в статье Галимы Бухарбаевой для IWPR

 

Правительство Узбекистана несколько раз очень раздражительно реагировало на заявления Таджикистана и Кыргызстана о том, что их граждане периодически подрываются на узбекских минах, высшее руководство Узбекистана не раз повторяло, что они минируют свою территорию, что у них есть на это право, право защищать неприкосновенность своих границ.

Председатель Комитета по охране государственной границы Узбекистана Махмуджон Утаганов в недавнем интервью газете “Народное слово” сказал, что в ряде СМИ зарубежных государств участились случаи публикации о проведении Узбекистаном якобы незаконных мероприятий, направленных на укрепление своих границ путём минирования отдельных её участков с соседними странами, в частности с Таджикистаном и Кыргызстаном.

“Отдельные официальные представители Таджикистана и Кыргызстана делают на наш взгляд необоснованные заявления о несоблюдении Узбекистаном международных обязательств при установлении минных полей с сопредельными государствами”, – сказал Утаганов.

По его мнению, Узбекистан строго придерживался международных норм при проведении минирования и руководствовался положениями устава ООН о том, что “…каждое государство имеет неотъемлемое право на индивидуальную самооборону…”.

Но если смерть граждан других государств вызывает протесты в этих странах, на которые власти Узбекистана вынуждены реагировать, то, как показывает практика, к гибели своих граждан в Узбекистане относятся ещё более прохладно, их смерть не вызывает сожаления, а их семьи не получают даже сострадания.

Видимо, правительство Узбекистана считает, что это наши граждане, что хотим, то и делаем. Смерть нескольких людей ничего не значит, это небольшие издержки на пути достижения Узбекистаном безопасности, стабильности и мира.

 

             После известных событий в Сурхандарьинской области, связанными с проникновением боевиков ИДУ, военные власти спешно произвели минирование территории на всей протяженности границы с Таджикистаном с грубыми нарушениями международных соглашений. Этой операцией командовал заместитель министра обороны РУз генерал Касымов и, надо думать, не умело, так как минирование производилось без нанесения точек расположения мин на карту.

Наткнувшись на   мины  погибли люди и много скота. По  всему миру  прокатилась  волна  протеста.

Когда пришлось разминировать определенные территории, то мин не находили даже сами саперы.

В Самаркандское областное отделение Общества Прав Человека Узбекистана обратились три семьи из кишлаков Хонакасой и Чангал Панджикентского района Ленинабадской области Таджикистана.

Хужаёрова Ханифа из горного кишлака Хонакасой, у которой пятеро детей и два внука, пишет, что ее муж Назаров Хужамурод подорвался на мине и погиб близ кишлака Хужамазгил Самаркандской области, расставленном узбекскими военными. Случилось это вечером 16 октября 2001 г.

Потеряв единственного кормильца семья оказалась на грани голода. Семья питается в основном кукурузой и ячменем, пшеничная мука у них редкий продукт. Узбекская сторона, по чьей вине погиб глава семьи, обязана помочь ее семье, – считает Х. Хужаёрова

Мирзаахмедова Зумрад, проживающая в кишлаке Чангал, мать четырех детей, также пишет, что ее муж  Тоштемиров Абдужаббор подорвался на мине близ кишлака Дармонтепа на территории Самаркандской области. Произошло это 2 июня 2001 года. Только два или три дня в неделю ее семья может позволит себе хлеб из ячменя, а в остальные дни семья голодает.

– Если был бы жив кормилец семьи, то нам не грозила бы голодная смерть – пишет З.Мирзаахмедова. – Узбекистан не оказал нам никакой помощи. Мы требуем от властей этого государства оказать помощь моей семье.

– У меня семеро детей от трех до восемнадцати лет, – пишет Турдиалиева Мушарраф, жительница кишлака Чангал. – Мой муж Самадов Маматкосим 29 октября 2001 года погиб от разрыва мины близ кишлака Дармонтепа на территории Самаркандской области. В чем наша вина? Почему моя семья должна погибнуть голодной смертью? Кто должен отвечать за гибель ни в чем невинных людей? Почему узбекские власти не оказывают нам помощь?

            Действительно, кто? Душанбе от кишлаков Чангал и Хонакасой отстоит далеко, и к тому же какая женщина оставив свою семью сможет поехать в Душанбе жаловаться? Сможет ли она вообще поехать в столицу своей страны когда из-за отсутствия средств голодают ее дети?

Общество Прав Человека Узбекистана обращается к властям Узбекистана с призывом оказать помощь семьям, кормильцы которых погибли от узбекских мин. Только так власти Узбекистана смогут смыть свою вину перед людьми, которые невинно погибли от их рук. 

A

Заключенные-туберкулезники

Курбонов Хабибулло, проживающий в поселке Учтепа Джизакского района, обвиненный в причастности к религиозной партии “Хизб ут-Тахрир”, был осужден в 2000 году к 12 годам лишения свободы. Срок отбывал в «красной зоне», в колонии исполнения наказания (КИН) УЯ 64/49, находящейся в городе Карши.

Эта колония одна из наиболее мрачных мест, где отбывают срок люди, осужденные за свои религиозные убеждения. Тут их морят голодом, пытают и по поводу, и без повода, избивая их резиновыми дубинками, заставляют заключенных, в любую погоду под открытым небом, часами сидеть на корточках, закинув руки за голову, по несколько раз в день петь гимн Узбекистана.

 

Хабибулла Курбанов.

 

Областной противотуберкулезный диспансер Джикаской области.

Август,2002 г.

          

В УЯ 64/49 уровень заболеваемости туберкулезом и другими видами тяжелых недугов один из самых высоких среди всех пенитенциарных учреждений. Х.Курбонова, заболевшего тяжелой формой туберкулеза, в начале года перевели в сангород (тюремная больница) УЯ 64/18 в Ташкент.

Так как болезнь прогрессировала, 15 марта он был переведен в Республиканскую туберкулезную больницу. Одновременно с ним из сангорода в РТБ было переведено около 30 заключенных-туберкулезников.

Но в РТБ Х.Курбонову не стало лучше. Он принял решение: если умереть, то дома, и попросил администрацию больницы его выписать. С большими трудностями он добрался домой.

Два представителя Джизакского областного отделения ОПЧУ Бахтиёр Хамраев и Нурулла Суннатиллаев навестили Х.Курбонова у него дома. По их словам, он истощен до крайности, превратился в скелет, его одолевает непрерывная кашель, глаза потускнели, видно, что страдает от постоянных головных болей. Х.Курбонов признался, что обе его почки почти полностью вышли из строя. Он не может съесть больше пяти-шести ложек пищи. Правозащитники заявили, что увиденное их потрясло.

 

A

Об удручающем состоянии содержания заключенных в пенитенциарных учреждениях Узбекистана знают уже многие.

Осуждение человека судом на определенный срок лишения свободы означает, как известно, ограничение его права свободы передвижения. Все остальные права осужденного не отчуждаются, и он в местах лишения свободы должен пользоваться ими безо всяких препятствий.

В пенитенциарных же учреждениях Узбекистана заключенные лишены почти всех прав, т.е. они фактически превращены в бесправных рабов. Жизнь узников совести особенно тяжелая: помимо постоянных пыток, крайней скудости пищи, отсутствия медицинской помощи, их намеренно заражают тяжелыми болезнями как туберкулез, гепатит и т.д. По мнению ОПЧУ в колониях исполнения наказания (КИН) от 60 до 70% заключенных болеют или заражены туберкулезом.

В КИН УЯ 64/36 в г.Навои отбывают срок заключенные-туберкулезники. Их туда собирают со всех других КИН. Многие из них превратились в ходячих трупов. В последнее время из УЯ 64/36 безнадежно больных отправляют в сангород (тюремная больница) КИН 64/18 в г.Ташкент.

В ОПЧУ поступают много сведений о состоянии больных-туберкулезников в КИН 64/18. Их предоставляют родственники заключенных. Среди больных-туберкулезников высокий уровень смертности. Каждый день там умирают, минимум пять заключенные-туберкулезники. Нами зафиксирован факт смерти десяти заключенных в один день в КИН 64/18.

Заключенные-туберкулезники крайне истощены. Их родственники со слезами на глазах рассказывают, что почти всех их на свидание выносят на носилках. Они говорят с трудом, представляют собой скелет. У многих душа держится на волоске.

Хабибулла Курбанов

до ареста

В начале года тюремные власти вынуждены были перевести около 30 больных-туберкулезников в Республиканскую туберкулезную больницу (Научно-исследовательский институт). Хабибулло Умматович Курбонов один из них, о котором мы недавно писали.

1975 года рождения, житель поселка Учтепа Джизакского района Х.Курбонов был арестован 5 января 2000 г. с подозрением в причастности к партии “Хизб ут-Тахрир”. Джизакский областной суд под председательством судьи Неъмата Бабажанова осудил его к 12 годам лишения свободы с отбытием срока в колонии строгого режима.

Вначале Х.Курбонов содержался в Зарафшанской КИН 64/48, затем 11 мая 2001 г.  был переведен в УЯ 64/36. Болезнь прогрессировала, и он был госпитализирован в УЯ 64/18. До ареста он весил 65-68 кг, а в настоящее время его вес составляет 30-33 кг. Диагноз: тяжелая форма туберкулеза.

Помимо этого, почти полное атрофирование почек и сердечная недостаточность. 11 марта 2002 года Хамзинский районный суд г.Ташкента амнистировал Х.Курбонова и он был переведен в Республиканскую туберкулезную больницу.

По словам матери Х.Курбонова ее сын до ареста был совершенно здоровым парнем, не женатым, никогда не болел туберкулезом и почечными болезнями. Она говорит, что у них в роду никто не болел туберкулезом. Сам Хабибулло сказал, что в сангороде в данное время содержатся более 300 узников совести-туберкулезников и почти все находятся на грани смерти.

Находясь в РТБ, Х.Курбонов решил умереть дома, так как другого исхода он не видит. По его просьбе его выписали из РТБ, и без денег он с трудом добрался домой. Районный хокимият находится в 150 метрах от дома Курбановых.

В семье 11 душ, основной кормилец-отец умер, не выдержав осуждение сына. Семья живет на 8000 сумов (5,3$ по курсу черного рынка) пособия. Мать обратилась за помощью в районный хокимият. Хокимият  выделил ее семье 1500 сумов.

Х.Курбонова положили в областной противотуберкулезный диспансер (ОПД), но там на него не обратили никакого внимания, и поэтому через три дня он вернулся домой.

 120 жителей Джизакского района, освободившихся из заключения, 70 больны туберкулезом, и они поставлены на учет.

Правозащитники Джизакского областного отделения ОПЧУ встретились с заместителем районного хокима по социальным вопросам М.Эргашевым и вопрос о помощи семье Х.Курбанова.

М.Эргашев сказал, что из 120 жителей района, освободившихся из заключения, 70 больны туберкулезом, и они поставлены на учет. Он также сказал, что для социальных нужд населения хокимият за март месяц израсходовал 578 миллионов сумов.

После вмешательства правозащитников Х.Курбанов вновь определен в ОПД.

A

Подросток вернулся из ада

15 летный Дилшод, сын жительницы города Джизака, Мавлюда Эшанхановы, проживающая на улице “Тогишамол”, по махалле “Бунёд”,  был арестован ночью  с двумя следователями 14 января сего года. По словам матери Дилшода отпустили его на следующий день, так как нашли настоящего грабителя.

– Дилшод зашел дом и сразу упал в обморок – рассказывает Мавлюда, – на его теле были многочисленные следы от побоев, он был вес в синяках. Он так и лежал дома 6 дней, я хотела отвезти его в суд медэкспертизы, но следователи “попросили” чтобы он молчал. Я до сих пор боюсь отправит его в школу.

По словам Дилшода его пытали до утра. Били по почкам, и надели противогаз. Особенно отличился следователь по имени Олим. Именно он привязал мальчика к столу и начал колот иголками. Когда Дилшод потерял сознания, он применял холодную воду. Когда они ставили большой гвоздь на анальный отверстие, мальчику стало совсем плохо,.

– Было больно, но они не остановились, – рассказывает  Дилшод – только под утро пришел участковый и сказал, что нашли парня, который украл какой-то видеомагнитофон. Потом он забрал меня домой.

Четверо братья Дилшода очень обрадовались, что их старший брат вернулся и он не в чем не виновен. А “гестаповцы – следователи” так и не пришли хотя бы извинится, не говоря уже хотя бы о частичном оплате его лечении.

Ведь участковый и следователи хорошо знают, что семья живет без отца, и живут за счет денежной пособии, которое составляет около 4 тысячи сумов.  Не смотря на все уговоры и угрозы  со сторон  милиции  Дилшод нашел в себе силу рассказать обо всем одному независимому тележурналисту. Пока все нормально, только в школе его уже называют вором.

26 января 2002 г

ОСУЖДЕННЫЕ ЗА РЕЛИГИОЗНЫЕ УБЕЖДЕНИЯ

Список

осужденный  религиозным мотивом

в течение Хизб-ут-Тахрир

в г.Джизаке и области.

Как и в других областях Узбекистана, 1999 – 2001 годах и в Джизакской области проходили судебные процессы над приверженцами не подконтрольных правительству религиозных течений. В основном, это так называемые члены исламской партии “Хизб-ут Тахрир’. Они подверглись к длительным срокам тюремного наказания со стандартным обвинением в посягательстве на конституционный строй (статья 159 УК РУ). Предлагаем их не полный список по Джизакской област.

 

Судебный процесс проходил

Джизакском городском суду

в августе 1999 году.

Все осужденный из города Ташкента и области.

Фамилия, имя, отчествоосуждённого Годрожд. Нацио-нальность

город, район проживания

срок наказания
 Исаев Бахадир Рахимжанов

26.05.1976

узбек

г.Ташкент

10

 Халтагун Арзимат Абдуллажонувич

12.08.1970

узбек

г.Ташкент

17

 Махмудов Дилшод Рахимович

28.07.1970

узбек г.Ташкент 17
 *
 Хусанов Дилмурод Гайратович 1973

узбек

г.Ташкент 20
 Шеров Бекзод Ахматович 06.10.1981

узбек

г.Ташкент 17
 Зуфаров Абдусаттор Халилович 24.02.1976

узбек

г.Ташкент 17

Негманов Миркомил Миржолалович

23.03.1975

узбек

г.Ташкент выпущен по амнистии
Умаров Сарвархужа Ганихужаев 12.07.1976

узбек

из Аккурган-ский район

16
 Ганиев Бекзод Абдукаримович 31.11.1973

узбек

г.Ташкент 16
 Файзиев Равшан Бахадирович 26.05.1976

узбек

г.Ташкент 10
 Жабборов Дилшод Дилбаротович 07.01.1974

узбек

г.Ташкент 17
 Мухаммедов Дилшод Бахтиёрович 06.05.1976

узбек

* 10
 Бадалов Усмонжон Эркинжанович 25.12.1980

узбек

* 18
 Рузиев Убайдулло Журабоевия

13.06.1977

узбек

г.Ташкент 10
 Мирзахонов Кодир Одилович

25.10.1978

узбек

г.Ташкент 20
 Салохиддинов Зиёвуддин Мухиддинович 28.01.1978

узбек

г.Ташкент 18
 Хусанов Абдуазиз Абдуалиевич 18.05.1980

узбек

г.Ташкент 10
 Мирзахолов Абдувохид Ахтамжоновичг 18.06.1974

узбек

* 17
 *

Примечание. * – Неизвестно.

 

Список осуждённых по палитическом мотивам в Джизакской области в 1999 г.

1 Исмоилов Асроркул

2 Омонжонов Мунсиб Иброхимович

3 Жувашов Нахмиддин

4 Назаров Мухаммад

5 Исматов Мухторбек Асатуллаевич

7 Мамаюсупов Илхом Мухаммадиевич

8 Ортиков Шерзод Эсонбоевич

9 Шойзоков Абдукарим

10 Охунов Абдужалил Акромович

Судебный процесс  в Джизакском областном

суду 17 июля 2000 году в г. Джизаке.

Фамилия, имя, отчество

осуждённогогод

рожд.Нацио-нальность

город, район проживания

срок наказания Элмуродов  Шухрат Абдужалилович.

*

узбек

*

14 лет. Рахимжонов Гайрат Мукимович.

*

узбек

*

3 лет. Зафаров Илхом Болбекович.

*

узбек

*

3 лет. Солиев Иноятулла Турсунович.

*

узбек

*

3 лет.

Судебный процесс в Джизакском областном суде с 10 по 14 июля 2000 года, проходивший  в г.Джизаке.

Судья: Бабажонов Неъмат, гособвинитель – прокурор Жабборов О., защитники – адвокаты Мелибаева Р., Сулейманова А., Кучканав А., Исломов Х., Абулкасимов К.

Подсудимым предъявлены обвинения, предусмотренные в п. “д” части 2 ст.156, п. “б” части 2 ст.159, ст.216, п. “а” части 3 ст.2441, части 1 ст.2442 УК РУз.

  1. Нишонов Маъруф Алимжонович.   1970  г.р., узбек, уроженец г.Янги-юля Ташкентский области, ранее не судим, безработный. Жил по адресу: г.Янгиюль, ул. Жун куча, 9. Образование – среднее,  женат, имеет 2-х детей.  Арестован 02.01.2000г. Приговорен к 17 годам лишения свободы с отбытием срока в колонии со строгим режимом.
  2. Карабаев Аваз Тошпулатович.         1964 г.р., узбек. Образование – высшее, женат, имеет 3-х детей. Рабочий. Ранее несудимый. Жил в г.Джизаке, ул. Нурчилар 8/1. Арестован: 05.01.2000 г.  (14 лет). Строгий режим.
  3. Сагдуллаев Сайфулля Абатуллаевич. г.р.,1974 г. Узбек, образование – среднее. Женат, имеет 2-х детей. Рабочий. Ранее несудимый. Жил в г.Джизаке, ул.Халклар дустлиги, 47. Арестован: 04.01.2000 г. (15 лет).
  4.  Суюнов Рахматилла Рахмонович. г.р.,1969 г.Узбек, образование – среднее. Женат, имеет 2х детей. Безработный. Ранее несудимый. Жил в г.Зарбдаре  Зарбдарского р-на, Джизакской обл. Арестован:05.01.2000г. (11 лет). Строгий режим.
  5. Хазраткулов Одил Холмурадович. г.р.,1969 г. Узбек, образование – среднее.  Женат, имеет 3-х детей. Рабочий. Ранее не судимый. Жил  в хозяйстве Рабат, кишлак Бешовул, Джизакского р-на, Джизакской области. Арестован 05.01.2000 г. (13 лет). Строгий режим.
  6. Махмудов Хамзахон Мамадиевич. г.р.,1979 г. Узбек, студент. Ранее несудимый. Жил по ул.Пахтакор-53. г.Уч-Тепа, Джизакский р-н Джизакской области. Арестован 05.01.2000 г. (12 лет). Строгий режим.
  7. Курбонов Хабибулло   Умматович. г.р., 1975 г. Узбек, холост. Безработный. Ранее несудимый. Жил по ул. Ибн-Сина, г Уч-Тепа, Джизакский р-н Джизакской области. Арестован 05.01.2000 г. (12 лет). Строгий режим.
  8.  Аширматов Равшан  Шерпулатович. г.р., 1971 г. Узбек. Работал электриком. Женат. Ранее несудимый. Жил в хозяйстве имени Н.Абдуалимов, кишлак Яйилма, Джизакский р-н, Джизакской области.   Арестован 08.04.2000 г.(9 лет). Строгий режим.
  9. Суннатуллаев Уктам Нуруллаевич. г.р.,1972 г. Узбек. Женат. Ранее несудимый. Рабочий. Жил по ул.Туйчиева-6, махалля Калия, г.Джизака. Арестован 10.04.2000. (11 лет). Строгий режим.

10. Курбонов Ганишер Сайидкулович. г.р., 1979 г. Узбек, образование – среднее. Работал парикмахером. Не женат. Ранее несудимый. Жил по ул. Юнусабад, махалля Калия, г.Джизак. Арестован 10.04.2000 г. (6 лет). Строгий режим.

11. Уринбаев Машраб Мухаммадиевич. г.р., 1979 г. Узбек, образование – среднее. Работал охранником. Ранее несудимый. Арестован 19.04.2000 г. (3 года). Потом освобождён.  Арестован  в зале суда. Общая воспитательная колония.

12. Исмаилов Абрар Ахрарович. г.р.,1979г. Узбек, образование – среднее. Женат. Безработный. Ранее несудимый. Жил по ул. Юнусобод, махалля Калия, г.Джизак. Джизакской области. Арестован 16.03.2000 г. (12 лет). Строгий режим.

13. Сагдуллаев Хаёт Хатамович. г.р.,10.02.1982 г. Узбек, образование – среднее. Не женат. Ранее несудимый. Предприниматель. Жил по ул.Калия в хозяйстве имени Абдуалимова, махалля Яйилма, Джизакский р-н, Джизакской области. Арестован 24.01.2000 г. (7 лет). Общий режим воспитательной колонии.

14. Аброров Анвар Миннаварович . г.р.,1982 г. Узбек, образование – среднее. Не женат. Ранее несудимый. Жил  по ул.Ибн-Сина,21. г.Уч-Тепа,  Джизакский р-н, Джизакской области. Арестован 17.12.1999 г. (8 лет) Общий режим воспитательной колонии.

15. Сагдуллаев Санжар Хокимджанович. г.р., 22.10.1982 г. Узбек, студент. Несовершеннолетний. Жил в махалле Кутарма, микро р-н 2/4, 1/1. Арестован в зале суда. (2 года). Общий режим воспитательной колонии.

Судебный процесс в Джизакском областном

суду в августе 2001 года, проходивший

в г.Джизаке.

Фамилия, имя, отчество

осуждённогоГод

рожд.Националь-ностьГород (район) проживанияСрок наказания Исаев Ж. УзбекСамаркандского области.14 лет.  С.Асилов . УзбекБахмалский район.12 лет.  Файзиев Ф. УзбекБахмалский район12 лет.  Халилов У. УзбекБахмалский район8 лет.  Бурибоев З. УзбекБахмалский район7 лет.  Исаевлвр Ф. УзбекБахмалский район7 лет.  Шукуров Эргаш.

1918 г.

(83 лет)

УзбекБахмалский районОсвобожден денежном штрафом

Данные осуждённых (2000 г.) за религиозные убеждения (принадлежность к партии “Хизб ут-Тахрир”)

(только имена и фамилии, место жительства)

  1. Туратов Ибрахим – национальность – киргиз, 1972 г.р., проживал по адресу: село Зартепа, колхоз им. Хусаинова Бахмалского района. Арестован 3 марта 2000 года.
  2. Аброр Ахрарович. Национальность – узбек. 1977 год рождение.  Махалля Калия г.Джизак. Арестован 15 марта 2000 года.
    1. Абдужаббаров Мухиддин. Национальность – киргиз. Жил в поселке Манас, хозяйства №25, Дустликского района.  Арестован 15 февраля 2000 года.
    2. Аланов.  Поселок Манас, Дустликского района.

Джизакский областной суд (22 декабря 2000 г.): председательствующий – судья Хужамкулов Раббим; народные заседатели – Султонов, Муродов; гособвинитель – прокурор Ганиев; защитники – адвокаты Маматов Бурибой, Жураев Эркин.

Жувашов Нахмиддин Умаркулович, год рождения: 10.05.1959 г. национальность: киргиз, имеет 6-х детей, уроженец  Бахмалского р-на, не работает, проживал в г.Джизаке, микрорайон 3/2, дом 121/35. Адвокат Жураев Эркин. Арестован 6 август 2000 г. По статья  УК Р.Узбекистан; ст.(156-2 ч-д), (159-3ч-б),(216),(244-1-3ч-а),(244-2-1ч),(248-1ч).

Умаркулов Идрисбек Умаркулович, год рождения:01.03.1953 г. национальность: киргиз, имеет 6-х

(брат Жувашова)                                  детей, уроженец: Бахмалский р-н, проживал: Дустликский р-н, махалля Богзор, ул.Р.Рашидова,17/2, Адвокат:Маматов Бурибой. По статья УК Р.Узбекистан; ст.(159-3ч-б), (148-1ч).

A

Бывшие заключенные отвечают на вопросы

правозащитников

Имя (по желанию)

Хабибулло Курбанов

 

Где находился в заключении (точный номер места заключения, место расположения)

У/Я 64/48, г. Зарафшан, Навоийской области

 

Период нахождения в заключении

С октября 2000 года по май месяц 2002 года

 

Какой режим содержания в колонии (общий, строгий, другое)

Колония со строгим режимом

 

Сколько человек содержалось в колонии?

Около 4000 заключенных

Кто был начальником (ФИО, звание) колонии, имена и звания других офицеров колонии?

Не помню

 

Каковы были условия содержания?

Койки были трехъярусными. Религиозные располагались только на третьем ярусе. Постельное белье давали один раз и то до конца заключения. Сами стирали и застилали. Подъем в 6-00 часов утра. После чего физзарядка и умывание. С 7-00 до 8-00 -завтрак.

 

Пища (сколько раз в день кормили и какого качества пища)

На завтрак давали иногда кипяченое молоко.  Часто давали варенную  сечку  на обыкновенной воде. Норма – один черпак. Хлеб – одну буханку на один день. Если кто-то получит передачу из дома, это было как праздник для заключенного. Все нашего круга (хизбутовцы) делили передачу между друзьями.  Большинство заключенные ходят голодными и поэтому все они являлись больными. Пища каждый день была одинаковой. Рацион не менялся. На обед давали так называемую – борщ. Борщ – это  варенная капуста и картошка. На ужин давали маставу (суп с рисом) или какую-нибудь кашу. Мясо давали только на обед. Ходили голодными, но заключенные к этому привыкали. Когда меня доставили в Сангород, было очень плохо с моим пищеварением. 

 

Болезни (какие, насколько часто распространены среди заключенных); оказание медицинской помощи

Болезни там разные. Широко распространен туберкулез. После меня в Сангород доставили ещё 40 заключенных. Так же есть чесотка, почти у всех заключенных понос. Имелись 3 или 4инвалида. Всех нас каждый день по 2 раза заставляли петь гимн Узбекистана. Это происходило на плаце. Инвалидов тоже заставляли петь.  Если говорить о медицинском обслуживании, то давали таблетки только против поноса, когда был высокий жар в теле. Кто был болен  серьезно, им лекарства доставляли из дома. Таблетки давали только тогда, когда заключенному становилось очень плохо.  

 

Сколько человек было в бараке? Хватало ли на всех места?

В бараке было где-то 120 человек. Разрешали нам лежать только ночью. Из-за нехватки места некоторые спали прямо на полу

 

Были ли заключенные – граждане других государств?

Были из России, Таджикистана и ещё от куда-то.

 

Работали ли в зоне? Как именно? Были ли нормы выработки и какие?

Работали по бригадному подряду. Разделяли нас на несколько бригад. Работали на бетонных работах. Была и норма выработки. Перед праздничными днями обычно отправляли в изолятор. Выбирали среди “Хизбутовцев” тех, кто был “не послушным”. То есть, люди, которые молились, хотя им запрещали делать этого. Информировали администрацию гады. Таким образом администрации удавалось сломить где-то 3-х из 10 религиозных людей.  Были и такие, которые не отступали от своих убеждений, сколько их не мучили

 

Существует ли в зоне “черный рынок” и каковы на нем цены?

Существует. К примеру, одна пачка сигарет “Карвон” меняется  на одну буханку хлеба. Приблизительно на 100 граммов заварки можно купит буханку хлеба. В последнее время открыли там магазин. Продавали  одну буханку хлеба за 100 сум.  

 

Считалась ли зона “красной” или “черной”?

Зона считается “красной”

 

Сколько было людей осужденных за религию? Кого из них помните (ФИО, откуда, за что осужден)?

Их было не более 300 человек

 

Были ли осужденные “за политику”? Кого из них помнит (ФИО, откуда, за что осужден)?

Нас не пропускали на другие бараки. Быть может, были в других бараках. Я об этом не знаю.

 

Отношение других заключенных к “религиозникам”?

Относились нам плохо. Все ожидают амнистии.  У других было впечатление, что  как будто из-за нас не дают амнистию. Нас обзывали головорезами, вовчиками. Обвиняли, что мы по всюду устраиваем взрывы. Мы не обижались на них, просто им так объяснили. 

 

Была ли в зоне мечеть?

Не было мечети. Даже не разрешали молиться. Когда замечали, что мы молимся, избивали.

 

Отношение охраны к “религиозникам”?

Охрана делает свое дело и им все были равны

Дата заполнения  – 22.07.02.

 

A

СООБЩЕНИЯ ДЖИЗАКСКОГО ОБЛАСТНОГО ОТДЕЛЕНИЯ ОПЧУ

 

22 июля 2000 г

n Во второй половине июня 2000 года в Джизаке (центр одноименной области) начал свою деятельность дочерняя фирма “КАМАЛАК-А” Ташкентского ПГСП “UZPAK” по подключению к Интернету. Местные власти со 2 июля приостоновили ее деятельность, пока ничем свои действия не мотивируя. Идут переговоры.

n 14 июля в Джизакском областном суде был зачитан приговор суда над 15 членами религиозной партии “Хизб ут-Тахрир” (Партия свободы), начавшегося 10 июля в здании областного суда под председательством судьи Немата Бабаджанова. 12 подсудимых категорически отвергли предъявленное им обвинение, заявив, что они не отступят с избранного пути и не признают существующий насильственный строй. Только трое подсудимых выразили покаяние и просили Президента их простить, но один из них это сделал под давлением судьи Бабаджанова. Среди подсудимых трое – несовершеннолетные.

Подсудимым  Саъдуллаеву Сайфулло (1974 г.р), Саъдуллаеву Хаёту (1982 г.р.,), Суннатиллаеву Уктаму (1972 г.р.), Уринбаеву Машрабу (1979 г.р.), Аширматову Равшану (1971 г.р.), Курбанову Хабибулло, Курбанову Гани Саидовичу – все из махалля Калия г.Джизака, Хазраткулову Одилу (1968 г.р., кишлак Равот Зарбдорского района), Абророву Анвару (1982 г.р.), Махмудову Хамзахону Мухандиевичу (1979 г.р., пос.Учтепа Джизакского района, ул.Пахтакор, 53; арестован 2 января 2000 г.), Нишанову Маъруфу, Карабаеву Авазу, Суюнову Рахматулле, Исмаилову Аброру и Саъдуллаеву Санжару  предъявлено обвинение по ст.ст. 156 (Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды), 159 (Посягательства на конституционный строй Республики Узбекистан), 216 (Организация запрещенных общественных объединений), 244 (Массовые беспорядки).

О дате начала суда мало кто знал, и поэтому, несмотря на открытость суда, во время первого заседания  в зале суда присутствовали всего несколько человек из числа родственников подсудимых. Интересы подсудимых защищали всего пять адвокатов, но и они не всегда присутствовали во время заседания суда. На первое заседание суда не явился ни один из вызванных на суд свидетелей.

Первое заседание суда состояло в основном из вопросов судьи и ответов каждого из подсудимых. Вопросы судьи были следующие: Сколько листовок распространял? Принимал присягу при вступлении в партию? Будешь просить прощения у Президента Каримова? Чем тебе не нравится нынешний конституционный строй?

Ударение со стороны судьи было сделано в основном на покаяние и прошение у Президента их простить, что было отвергнуто 12 подсудимыми,  которые заявили, что ни при каких условиях они не отрекутся от своих убеждений. Многие подсудимые заявили, что во время следствия их подвергали жестоким пыткам и таким образом у них следователи выбивали признания.

Самым странным образом вели себя адвокаты подсудимых. Нельзя было понять в качестве кого они выступают – в качестве защитников или в качестве обвинителя. В частности, адвокат Робия Мелибаева настаивала на том, чтобы ее подзащитные покаялись и просили прощения у Президента.

11 июля перед зданием областного суда собрались более 60 человек. Судья стал вызывать свидетелей и объявил, что судебное заседание будет закрытым. Началось возмущение среди собравшихся родственников подсудимых. Преодолев сопротивление сотрудников правоохранительных органов они проникли в зал суда. Суд был приостановлен на 45 минут. Судья постановил, что каждые 30 минут половина присутствующих в зале суда людей будет выводиться из зала суда, а вместо них будут вводиться столько же людей. В зал суда был допущен только оператор Молодежного канала ТВ Узбекистана.

В качестве свидетеля был приглашен и 83-летний слепой родитель одного из подсудимых из поселка Учтепа Джизакского района. Мать подсудимого Махмудова Хамзахона, вызванной в качестве свидетеля, попросила своего сына покаяться, на что подсудимый ответил:

– Мама, Вы не стали бы просить меня покаяться, если бы режим, установленный Президентом, был бы справедливым, народ – не голодным, а меня не пытали во время следствия.  Поэтому покаяния с моей стороны никогда не будет.

Среди родственниц подсудимых были женщины в хиджобах (мусульманское женское одеяние) и в обычных современных одеждах. На улице возникло противостояние между этими группами женщин, которое чуть не перешло в драку.

12 июля перед зданием суда собралось более 70 родственников подсудимых. Судья разрешил родителям встретиться со своими сыновьями на короткое время. Затем выступил прокурор Саидов и зачитал обращение обвинения суду, в котором какой срок лишения свободы каждому подсудимому требует обвинение. Выступления адвокатов ошарашили всех присутствующих в зале суда. Все пять адвокатов полностью поддержали доводы обвинения, что вызвало всеобщее недовольство родственников подсудимых.

Судья предоставил последнее слово подсудимым. Многие из них заявили, что они остаются верными своим убеждениям и не отрекутся от них, что суд прошел с нарушением всех процессуальных норм, они оказывались постоянно под давлением судьи и поэтому его решение будет незаконным, что все подвергались немыслимым пыткам и зная об этом суд не обратил на это никакого внимания и что они никогда не признают существующий насильственный режим.

Суд приговорил М.Нишанова к 17 годам, С.Саъдуллаева к 15, А.Карабаева  к 14, О.Хазраткулова к 13, Х.Махмудова, С.Курбанова и А.Исмаилова к 12, Р.Суюнова и У.Суннатиллаева к 11, Р.Аширматова к 9, Г.Курбанова и А.Абророва к 6, С.Саъдуллаева к 5, М.Уринбаева к 3 и Х.Саъдуллаева к одному году лишения свободы.

Во время суда М.Уринбаев и Х.Саъдуллаев были на свободе, в зале суда судья изменил им меру пресечения и они были взяты под стражу. Остальные подсудимые получили вышеуказанные сроки (с конфискацией имущества) с отбытием наказания в колониях со строгими режимами.

21 июля по Молодежному каналу Уз ТВ несколько раз показывался сюжет  о вышеописанном суде. Двое женщин, матери осужденных, гневно осуждали своих сыновей за то, что они предали свою родину, оказались противниками существующего строя и они их никогда не простят.

Обращает на себя внимание скоротечность судебного процесса. Каждое судебное заседание, а их было всего четыре, начиналось после 14 часов и то с опозданиями и длилось максимум четыре часа. Приговор суда почти идентичен с обвинительным заключением, что наглядно показывает ПРЕДУСТАНОВЛЕННОСТЬ судебного решения. Суд проходил со множеством грубейших нарушений процессуальных норм. По словам подсудимых во время следствия ни один из пяти адвокатов ни разу не присутствовал на допросах и не встречался со своими подзащитными. Фактически все подсудимые были лишены юридической защиты. Поэтому ДжО ОПЧУ считает, что решение суда не является законным и оно должно отменено вышестоящими судебными инстанциями или опротестовано прокуратурой.

Так должно быть по закону. Однако, судебные процессы, проводившиеся в последние несколько лет над представителями светской и религиозной оппозиции, отличаются своими карикатурностью, цинизмом и предустановленностью.

В Джизаке, как и во всех регионах кишевшегося, по мнению властей, религиозными фанатиками Узбекистана, проходили многочисленные судебные процессы над означенными людьми и все эти судебные процессы были похожи друг на друга как две капли воды: ПРЕДУСТАНОВЛЕННОСТЬ. И на сей раз ПРАВОСУДИЕ Узбекистана не изменило своим правилам.

A

14 февраля 2001 г.

            Как ранее сообщалось в Джизаке проходил судебный процесс над Джувашевым Нахмиддином и его братом Умаркуловым Идирисбеком, этническими киргизами, который закончился 15 января 2001 года. Джизакский областной суд (судья – Р.Хужамкулов) приговорил Н.Джувашева к 14 годам, а И.Умаркулова к 6 годам лишения свободы.

В 1999 году ОПЧУ в своих Бюллетенях сообщало о Жувашеве Нахмиддине Умаркуловиче, 1958 г.р., проживавшего в отделение №4 совхоза им. Хусанова, в кишлаке Суфи Бахмальского района Джизакской области, одного из лучших знатоков Корана. Он был арестован в Джизаке 25 февраля 1999 года, обыск производился не в его доме, а в доме его отца; при обыске были “найдены” 5 патронов. Сам не отрицал свое членство в партии “Хизб ут-Тахрир”. Тогда он был осужден к 9 годам лишения свободы, но через 4 месяца выпущен на свободу, наказание было заменено 4-х летним надзором. В его освобождении главную роль сыграл его брат И.Умаркулов, который обращался во многие инстанции и доказывал невиновность своего брата.

29 августа 2000 г. Джизакское отделение (ДжО) ОПЧУ сообщало о повторном аресте сотрудниками СНБ Н.Жувашева 5 августа. Одновременно был арестован его племянник Ёдгор Содиков.

6 сентября сотрудники СНБ арестовали старшего брата Н.Жувашева Идриса Умаркулова, проживавшего в садсовхозе № 2 Дустликского района по улице Ш.Рашидова, 17/2 (Джизакская область).

Группа сотрудников СНБ нагрянула в 6 часов утра. Обыск производился без санкции прокурора. Во время обыска в доме И.Умаркулова «обнаружено» оружие (обрез). И.Умаркулов и 24 -летний сын были доставлены в подвал областной СНБ в г.Джизаке, но вскоре С.Умаркулов был отпущен домой.

После освобождения Н.Джувашев скрылся. В своем заявлении он писал, что сотрудник правоохранительных органов требует у него крупную сумму денег и грозится снова его посадить в тюрьму. Он смог собрать 200.000 сумов и вручил их вымогателю.

Примерно с сентября 1999 года на Н.Джувашева был объявлен розыск. Его искали не только органы, но и его родные. Ни один человек нигде его не видел. В начале августа 2000 г. он вдруг появился у себя дома. С самого начала розыска за его домом было установлено наблюдение. Это замечали и его родственники.

Доставленные в областное управление СНБ Н.Джувашев и Ё.Содиков там жестоко были избиты ее сотрудниками, вследствии чего оба получили многочисленные телесные повреждения. Содикова отпустили домой после того, когда он под принуждением вынужден был написать клевету против своего дяди.

В ночь на 6 августа Содиков на машине “Скорой помощи” (врач – Нэля Габдурахманова) был доставлен в областную больницу (регистрация №887) в тяжелом состоянии. Диагноз: сотрясение мозга, травма уха (регистрация №107).

В 17 часов 6 августа сотрудники СНБ увезли Содикова прямо из больничной палаты. В здании СНБ допрос возобновился. Ему сказали, что если он вернется в больницу, то в живых не останется. Но вскоре он исчез и его больше никто не видел.

49-я статья УПК РУз дает право любому родственнику задержанного, арестованного, подследственного, подсудимого, осужденного стать его защитником. Если человек осужден судом и содержится в каком-либо пенитенциарном учреждении (ПУ), то по действующему законодательству между осужденным и его родственником составляется договор в виде Доверенности, которую подписывают осужденный и защитник (родственник), а начальник ПУ закрепляет ее своей подписью и печатью. Но повсеместно следователями милиции, прокуратуры, СНБ, а также судьями, начальниками ПУ эта статья Кодекса игнорируется.

Сахобиддин Умаркулов, сын И.Умаркулова, после осуждения своего отца решил  защищать его процессуальные права и в конце января подал начальнику УЯ 64/ СИ-13 (г.Хаваст) майору в/с Алиеву Б.М. соответствующий документ (Доверенность), который увидев сей документ грозно сказал: “Кто тебе его составил?  Что за организация этим занимается? Это уже пятый такой документ, который мне  предъявляют”. Майор Алиев Б.М. отказал С.Умаркулову подписать предъявленный им документ.

Предыдущий четвертый такой документ (Доверенность) предъявила майору Алиеву Б.М. уроженка г. Заамин Джизакской области Мухаббат Бакиева, муж  Бакиев Хамидулла которой  12 декабря 2000 г. Зааминским районным судом был осужден к 12 годам лишения свободы,  обвиненный в причасности к религиозной партии “Хизб ут-Тахрир”. Попирая законные права и осужденного, и его жены, майор Алиев Б.М. в грубой форме отказал подписать и этот документ.

ОПЧУ заявляет

Каждому известно, что если даже человек осужден судом, он сохраняет все свои права, кроме свободного передвижения на воле и его процессуальные права защищает человек (адвокат, родственник, законные представители и т.д. – ст.49 УК  РУз), находящийся на свободе. Отказав заключенному в этом праве майор Алиев Б.М. превратил его фактически в РАБА.

ОПЧУ выражает свой решительный протест против неправомерных действий начальника УЯ 64/ СИ -13 (г.Хаваст) майора в/с Алиева Б.М. и обращает внимание прокуратуры г.Хаваста на это беззаконие.

                      

A

14 апрельь        2001 г.

Пациенты в отказе

 

Администрация Джизакской областной больницы  № 1 предложила своим пациентам покинуть корпуса к 14 апреля с.г.

Спешная «депортация» объясняется самовластным распоряжением хокима Шавката Мирзияева о передачи больницы под гостиницу для культурно-спортивной делегации в дни молодёжного фестиваля с 15 апреля до 5 мая.  Отвечая на недоумение и протесты больных, главный врач  лечебного учреждения  Мирзабек Давранов ссылается на указание заведующего облздрав отделом Ибрагима Урунбаева, однако неизвестно, существуют ли такой указ формально.

В результате акции часть больных покинет больницу «своим ходом». Пациентов с более тяжелой клиникой, администрация, по крайней  мере, на словах, берется перевести в другие лечебницы. Вновь поступающих рекомендовано не принимать.

Джизакской отделение Общества Прав Человека Узбекистана расценивает эти действия со стороны местных властей как очередное свидетельства грубого нарушения гражданских прав.

A

15 апреля 2001 г.


            14 апреля 2001 года было совершенно нападение на Хамраева Бахтиёра, Председателя Джизакского отделения Общества Прав Человека Узбекистана.

Хамраев Бахтиёр возвращался домой вечером 14 апреля, когда на него неожиданно напали двое мужчин. После сильного удара по голове Хамраев Б. потерял сознание.

“Все случилось так неожиданно, что я помню только как я очнулся на земле и с трудом добирался до дома” – говорит Хамраев Б.

Хамраев немедленно вызвал скорую помощь и милицию.

Сотрудники милиции отказались приехать в дом Хамраева Б., ссылаясь на то, что им будет достаточно записей скорой помощи.

Врач скорой помощи Хатамов Ерали прибыл в дом Хамраева Б. и осмотрел потерпевшего.

Личности нападавших еще не установлены.

A

26 апреля     2001 г.

Дети строят «Великое будущее Узбекистана»

 В связи с проведением  г. Джизаке спортивных торжеств » Баркамол авлод» (Совершенное поколение) вот уже почти месяц, точнее с 5 апреля, во всех учебных заведениях всех категорий не проводятся занятия. В чём причина? Причина проста: ученики, лицеисты и  студенты “готовят” родную область к знаменательному событию – проведению, как было сказано выше, спортивных торжеств » Баркамол авлод».

Эти предстоящие спортивные игри поистине «потрясли» весь Джизак. Детей и студентов можно увидеть всюду: на улицах с метёлками и кетменями в руках, на стройках с лопатами и разными строительными инструментами. Особенно они с большим энтузиазмом трудятся возле хокимията (здание областной администрации). Таким образом в течении всего учебного года занятия учеников и студентов прерывается неоднократно по разным причинам. Начиная с апреля вплоть до декабря, от обработки до сбора хлопкового сырья используется детский труд и труд студентов. Эти мероприятия проводится каждый год.

Как известно, правительство Узбекистана разработало программу » Баркамол авлод» воспитания подрастающего поколения. На деле же налицо двойные стандарты: » Баркамол авлод» попросту используется в качестве дешевой рабочей силы. Ущемление детских прав происходит не только Джизакской области, такое присуще всему Узбекистану.

В этой связи Джизакское отделение ОПЧУ вновь призывает власти Узбекистана придерживается международных и конституционных норм в области детских прав.

A

8 май  2001 г.

 

О  б  р   а   щ   е   н   и   е

Джизакского областного отделения ОПЧУ Конгрессу США

Уважаемые господа Конгрессмены!

 До нас дошла информация о том, что с третьего июня сего года планируется сокращение до 15 минут  передачи узбекской службы Радио “Голос Америки”. Если это так, мы можем выразить только сожаление.

 

            Судя по Резолюции №397 Палаты Представителей Конгресса США о странах Центральной Азии от 2 ноября 2000 года о политическом режиме в Узбекистане в Конгрессе США сложилось устойчивое мнение как о антидемократическом насильственном режиме. Действительно, в республике уже уничтожена свобода слова, фактически не существует независимые СМИ, и в такой критический момент весть о сокращении передач узбекской службы Радио «Голос Америки» была как гром среди ясного неба.

 

При советском режиме люди находили правдивую информацию из радиоголосов и других видов СМИ Запада. Эта «добрая» традиция до сих пор сохранена в Узбекистане. Каримовский режим  ни в коем случае не желает, чтобы народ Узбекистана слушал передачи Радио «Америка овози» из-за его правдивых передач. Тем не менее узбекские слушатели очень почитают радио «Америка овози» (Голос Америки). Об этом свидетельствуют многочисленные обращения простых людей в Джиззакское отделение ОПЧУ после того, когда они узнали о сокращении времени вещания на узбекском языке.

 

В то же время нам известно, что в Резолюции №397 Палаты Представителей Конгресса США  сказано:

 

“Просить радиостанцию «Голос Америки» и «Радио Свобода» расширить свое вещание на Центральную Азию настолько, насколько это необходимо, поставив во главу угла предоставления жителям этого региона доступа к объективной информации и программам, подготовленным в духе уважения прав человека, правовых институтов и норм права”.

 

Мы считаем, что распространение и тем самым предание огласке правдивой, объективной информации о деяниях насильственных режимов единственный мирный и цивилизованный путь борьбы с подобными режимами.

 

Мы надеемся, что Конгресс США не посчитает наше настоящее обращение вмешательством в его дела и внимательно его изучит.

 

С уважением от имени членов Джизакого областного отделения ОПЧУ Бахтиёр Хамраев- председатель Джизакского отделения ОПЧУ.

 

 

13 сентябрь      2001 г.

Уважаемый господин посол Соединенных Штатов Америки,

Джизакское отделение Общество Прав Человека Узбекистана выражает свое глубокое возмущение в связи с варварскими террористическими актами, жертвами которых стали тысячи ни в чем неповинных людей, и сопереживает горю американского народа.

Кто бы ни был организатором данного покушения на мир и спокойствие американской нации, он преследовал одну цель – бросить вызов демократическому пути развития во всем мире.

Сегодня проблема международного терроризма и экстремизма является реальной угрозой во всем мире. Эта глобальная проблема. Сегодня странам во всем мире, идущих по демократическому пути развития, необходимо как можно скорее объединить усилия в борьбе со злом XXI века, ибо любое промедление грозит обернуться в очередную катастрофу, которая может приумножить число жертв.

Выражая глубочайшие соболезнования семьям погибших, народу и правительству США, члены Общества Прав Человека Узбекистана верят, что виновные будут найдены и понесут ответственность перед законом.

Джизакское отделение ОПЧУ.

5 января 2002 г.

Бывший хоким (глава администрации) Джизакской области Шавкат Мирзияев, ныне работающий хокимом Самаркандской области, имел привычку оскорблять и нередко избивать людей. Дурной пример, как известно, заразителен.

Ш.Мирзияева на посту хокима заменил его первый заместитель Убайдулла Яманкулов, человек  молодой и образованный (окончил Московское высшее техническое училище имени Баумана). Многие в Джизакской области воспряли духом: выпускник знаменитого МВТУ, учебного заведения с демократическими традициями, изменит ситуацию к лучшему – по крайней мере хокимы (всех уровней) теперь не будут заниматься рукоприкладством.

Буквально перед новым годом сотрудник ГАИ по имени Рауф, стоящий на одном из главных перекрестков главной улицы г.Джизака, по которой, как обычно, проезжает главный хоким, проморгал проезд его автомашины  и естественно не отдал ему честь вовремя. Непроизвольный поступок сотрудника ГАИ крайне задел самолюбие хокима.

Хоким потребовал остановить машину. Подойдя к гаишнику он внезапно сорвал с его груди именной знак ГАИ и с силой бросил увесистый металлический брошь в лицо оторопевшего милиционера. В тот же день гаишник был уволен с работы. Сейчас в Джизаке разговор только об одном: кто будет следующий?

27 января 2002 г

27 января в день референдума правозащитники из Джизакского областного отделения Общества Прав Человека Узбекистана провели мониторинг в двух участках, расположенных в областном центре г.Джизаке (участки №18 и №19), и в одном участке, посёлок Бустон  Зарбдарского района.

То, что референдум проводился с большими нарушениями Закона “Об референдуме Республики Узбекистан,” было совершенно очевидно. На участке №18, которым руководил доцент Эргашев, фамилии  многих людей не были включены в список голосующих. Мы были свидетелями многих случаев, когда людям без каких-либо документов, удостоверяющих их личность, выдавались бюллетени для голосования.

Члены участковой комиссии Мажидов и Зиёдулла Анорбаев выдавали подходящему к ним человеку  по 3-4 бюллетеня для голосования. Например, Зиёдулла Анорбаев при нас выдал Бадалову, жителю 43 дома, сразу три бюллетеня.

В другом участке, расположенном в здании хлопкопрядильной фабрики, четырем членам семьи Голомаки (Василию, Татьяне, Оле и Анатолию) было выдано только одно приглашение. Таких нарушений мы зафиксировали немало. Один из членов комиссии открыто призывал людей не голосовать против.

По официальной информации на участке Учтепа (Джизакский район) к 1630 часам из 2554 избирателей, внесенных в список, проголосовали 2400. Сын независимого журналиста Мухаммада Ашурали сообщил, что члены комиссии каждому подошедшему в участок для голосования выдавали минимум по четыре бюллетеня.

Все это происходило на глазах Бахринисо Бойматовой, директора школы №13 и председателя участковой комиссии. По ее указанию процесс голосования снимал на видеокассету оператор по имени Баходир. По-видимому, Бойматова хотела отрапортовать перед хокимиятом о том, что на ее участке избиратели были весьма активны. Однако, когда она просмотрела сюжет, то стало видно, что камера зафиксировала моменты, когда люди бросали в урны по несколько бюллетеней. Бойматова велела уничтожить видеокассету.

В каждом избирательном участке стояли один офицер и два рядовых сотрудника милиции. Кроме них в каждом избирательном участке присутствовали представители прокуратуры и Службы национальной безопасности.

13 марта    2002 г

 


bВ Джизаке начат выпуск новой независимой газеты “Мир бизнеса”. Издание газеты осуществляется по гранту, полученному от американской организации. Первый номер газеты, выпущенного в феврале месяце, имел 2000–й тираж.

Редактором новой газеты является Умаркул Эгамов, директор Джизакского Бизнес-Инкубатора “Центр мира бизнеса”. Эта общественная организация и является учредителем газеты. Умаркул Эгамов – известный в Республике политический и общественный деятель, который в 1989 году возглавил Джизакский областной Совет Народного движения “Бирлик”, а с 1991 года возглавил областное отделение Демократической партии “Эрк”.

bВ честь международного женского дня 8-Марта в Джизаке проведен забег девушек на 3000 метров. В нем приняли участие 2000 девушек. К финишной черте первой пришла студентка колледжа “Олимпийские резервы” Вероника Пивоварова, которой был вручен ценный приз. Однако, для чемпионки праздник был испорчен, так как злоумышленники украли у нее заслуженный приз.

bСтарший следователь Сирдарьинской областной прокуратуры Лазиз Абдуллаев в своем выступлении на странице областной газеты информировал о том, что 26 ноября прошлого года были арестованы лейтенанты милиции, сотрудники оперативного отдела по борьбе с коррупцией и терроризмом Управления внутренних дел г.Янгиера Кахрамон Душаев и Фарход Миразимов. 6 ноября они прямо на улице задержали и увели в отделение милиции учащегося профессионально-технического училища, жителя села Окчангал Хавастского района Жамолитдина Абдурахманова и там подвергли его пыткам.

Через день они потребовали от родителей Ж. Абдурахманова взятку за освобождение их сына 250.000 сумов. Л.Абдуллаев сообщил, что над блюстителями порядка состоялся суд.

bВ Джизакской области растет число преступлений и людей, покушавшиеся на свою жизнь. Как сообщил наш корреспондент, Зарина Саидмурадова, проживающая по адресу: г.Джизак, улица Тукимачилар, дом 17, кв.2, что находится в махалле Кимёгар, найдена повешенной у себя в квартире. Она работала официанткой в кафе “Бек”.

Недавно от рук преступников погибли врач Шаменгул Нурниёзова и ее муж Сарбон Жаббаров, проживающие по адресу: г.Гагарин, Мирзачульского района, улица Богбон, 8.

Четырнадцатилетные девочки Зухра Карабекова и Дилафруз Холматова, проживающие в махалле Заргарлик г.Джизака, недавно приговорены к трем годам лишения свободы каждая. Они останавливали на улице малолетних девочек-школьниц и “конфисковывали” у них золотые серьги. Исполнение приговора отсрочено на два года в виду несовершеннолетия малолетних преступниц.

b11 марта в Джизаке был проведен семинар на тему: “Защита экологических прав человека”, который был организован Центром экологической адвокатуры общественной организации “Армон” при поддержке Фонда Сороса. На нем участвовали представители “Экоправо -Львов” из Украины, общественной организации “Бизнес Инкубатор”, Центра права молодежи “Нихол”, Джизакского отделения Общества Прав Человека Узбекистана, областного Общества инвалидов, Фонда поддержки женского предпринимательства “Имкон” и других негосударственных и государственных организаций.

Участники семинара повысили свои знания по определению экологических проблем и их решению, формированию в общественном сознании этих проблем и организация судебных процессов над правонарушителями по экологии. После завершения семинара каждому его участнику были вручены сертификаты. Их вручил прокурор Джизакской области господин Равшан Мухитдинов.


 

 

 

26 марта 2002 г.

Инквизиция … бошка булимга куйиш керак

            15 марта представитель провайдера “Найтов” в Джизаке господин Евгений Забойкин получил из Ташкента от другого представителя того же провайдера господина Дамира Шайахмедова [тел. (99871) 132-08-56] письмо следующего содержания: “Евгений! Клиент  hamroev@online.ru  отключить за беспорядочный и периодический СПАМ в интернете. Получено много жалоб. Дамир Шайахмедов”.

Что означает на языке господина Д.Шайахмедова буквосочетание СПАМ, мы не знаем. Судя по тому, что с 15 марта компьютер председателя Джизакского отделения ОПЧУ Бахтиёра Хамраева отключен от Интернета, данное слово имеет страшный смысл. Для работников “Найтова”, вероятно.

На самом деле, страшной является постоянная рассылка Б.Хамраевым по многочисленным адресам информации о фактах избиения милицией ни в чем не повинных людей, о небывалом уровне коррупции, взяточничества и круговой поруки во властных структурах области, о продажности правосудия и т.д. Страшной для властей, разумеется.

Но “Найтов” тут при чем? А притом, что и его, по-видимому, коснулась тяжелая рука узбекской инквизиции, то есть Службы национальной безопасности (СНБ). Когда Б.Хамраев находился в Вене (с 17.10.01 по 27.10.01) представитель  “Найтова”, который пожелал остаться не названным, был вызван в Управление СНБ Джизакской области и подвергнут допросу в течении двух дней.  С его помощью были просмотрены все письма, отправленные по Интернету из Джизака. Искали какое-то письмо. После этого стали исчезать немало писем адресованные Б.Хамраеву.

24 марта в беседе с Б.Хамраевым господин Д.Шайахмедов откровенно сказал, что Особый отдел СНБ изучает его письма и сообщения, разосланные им по Интернету. Он также сказал, что после решения данной проблемы они поручат Джизакскому представителю компании “Найтов” подключать или не подключать его компьютер к Интернету.

25 марта Б.Хамраев имел беседу с руководителем компании “Найтов” с господином Ильей Лимом [тел. (99871) 132-13-64 и 132-08-56] и интересовался причиной отключения его от  Интернета. Господин И.Лим заявил, что поступили жалобы от граждан, в том числе и из Воронежа, которые возмущаются, что им Б.Хамраев рассылает свои сообщения. Он потребовал от Б.Хамраева дать письменное обязательство не заниматься рассылкой информации.

26 марта, то есть сегодня, господин Д.Шайахмедов в телефонной беседе с Б.Хамроевым также потребовал от него то же самое.

21 марта 2-й секретарь посольства США господин Эдвард Буркалтер по телефону сообщил, что в Министерстве иностранных дел Узбекистана   ранее он поднял вопрос о пятнадцатилетнем Дильшоде Эшанкулове, который был жестоко избит милицией, о чем Джизакское областное отделение ОПЧУ говорило в своем сообщении “Подросток вернулся из ада” и сказал, что он скоро должен получить об этом разъяснение. По словам журналиста Улугбека Хайдарова для проверки данного факта из Ташкента в Джизак приезжала группа сотрудников МВД, которые добились от матери Д.Эшанкулова написания письменного подтверждения, что подобный случай вовсе не происходил.

Мы понимаем, что спецслужб не интересует факт жестокого избиения милицией подростка, их интересует, кто и в какой форме об этом сообщил, и нельзя ли сделать так, чтобы он замолчал. Иногда навсегда. По крайней мере, чтобы у него замолчала электронная почта.

К сведению спецслужб Узбекистана и господ Д.Шайахмедова и И.Лима мы заявляем: ОПЧУ – это организация, защищающая ПРАВА ЧЕЛОВЕКА, и  она будет доводить до внимания международных организаций и организаций самого Узбекистана, а также до внимания общественности о нарушениях прав человека.

Надо сказать, что Б.Хамраев внес определенную сумму для оплаты услуг компании “Найтов” и одностороннее расторжение администрацией “Найтова” контракта с Б.Хамраевым влечет судебное расследования с возмещением материального и морального ущерба. Но господа Д.Шайахмедов и И.Лим прекрасно знают, что суды в Узбекистане будут преднамеренно бездействовать в отношении прав ОПЧУ, и дерзко будут покрывать беззаконие господ Д.Шайахмедова и И.Лима.


A

ТЕРРИТОРИЯ ДЖИЗАКСКАЯ ОБЛАСТЬ

Джизакская область расположена в центральном регионе Узбе­кистана. Общая площадь составляет 20,5 тысячи кв.км. Протяжен­ность территории с востока на запад 150 км, с юга на север — 175 км.

Географический рельеф области — это своеобразное сочетание горных и предгорных массивов, равнин. Бахмальский и Галляаральский районы расположены между Туркестанским, Малгузарским, Губдинским, Каракчинским, Койташскнм и Нуратинским горными хребтами. Горы и предгорья занимают значительную часть терри­тории области. Высота Малгузарского хребта — 2620 м, Койташского — 1905 м, Губдинского — 1672 м, Каракчинского — 1103 м. Наиболее высокогорная точка — 3401 м.

Северная, северо-западная и частично восточная зоны области — низменности. Между восточными низовьями есть озера Айдаркуль и Арнасай.

Область с юго-восточной стороны граничит с Республикой Таджикистан, с юго-западной — с Самаркандской, с западной —  Навоийской обла­стями, с северо-восточной — с Республикой Казахстан и Сырдарьинской обла­стью. Общая протяженность границ — почти 750 км. При этом длина границ с Казахстаном составляет 200 км, с Таджикистаном — 145 км, с Самаркандской областью — 195 км, с Сырдарьинской областью — 145 км, с Навоийской областью — почти 85 км.

Административно-территориальное деление состоит из 12 районов и областного центра — города Джизака, 7 городов районного под­чинения и 8 поселков городского типа.

Мавзулар

Шрифт номи

Шрифт улчами

Шрифт шакли

Название 16 Ж, К
Булимлар Arial black 14 прописный
1-тоифали мавзулар Arial narrov 12 Ж
2-тоифали мавзулар Monotype Corsiva 10 Ж
3-тоифали мавзулар TimesAPP 10 Ж, К
Оддий матн Courer new 10
Мухим матн Courer new 10 Ч/Ж
Изох Times New Roman 9 К
Кушимча маълумот Times New Roman 9 К

Javob berish

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Изменить )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Изменить )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Изменить )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Изменить )

Connecting to %s